Редаманс
Шрифт:
— Я имею в виду, я не знаю. Я была измотана прошлой ночью, так что...
— Слишком измотана, чтобы слышать, как умирает человек. Понял. — Щелчок его ручки заставляет меня вздрогнуть. — Итак, вы входите, обнаруживаете Томаса Палмера без сознания на полу и вызываете полицию.
Я киваю.
Он переводит взгляд на меня.
— А вы делали искусственное дыхание или какие-либо другие попытки реанимации?
Мой лоб морщится.
— Э-э, нет. Насколько я помню, нет.
— Почему?
Я ерзаю на
— Он был ... мертв. Я могла сказать точно, что он был мертв.
— Откуда вы знаете? — Далтон наклоняется вперед, сцепив руки на столе.
Этот остекленевший взгляд играет у меня перед глазами.
— Я имею в виду, я просто чувствовала, что там ... ничего не было.
Он снова смотрит в папку, сдвинув брови.
— О, должно быть, я пропустил это в досье.
— Что вы имеете в виду?
— Часть о том, что вы лицензированный медицинский работник, — резко отвечает он. — Учитывая, что это единственные люди, имеющие право объявлять людей умершими.
У меня сводит челюсть.
Неужели ему действительно нужно неправильно истолковывать каждое мое слово?
Я делаю глубокий вдох.
— Ладно, я не знала. Но я думала, что он мертв, и, несмотря на это, парамедики на месте происшествия пришли к тому же выводу.
Далтон прищелкивает языком.
— Верно, но это было более чем через десять минут после того, как вы позвонили в 911. — Он достает ручку из кармана костюма.
Я разочарованно провожу рукой по волосам.
— Ну, как вы заметили, я не медицинский работник. Я не проходила сертификацию по искусственному дыханию, кажется, со средней школы. Имело бы это какое-нибудь значение...
Далтон делает паузу в своих каракулях достаточно надолго, чтобы огрызнуться:
— Меня не интересуют гипотезы. Я просто хочу убедиться, что в отчете отражено, что вы, первый человек, обнаруживший, что Томас Палмер не реагирует, не предпринимали никаких попыток реанимации в течение двенадцати минут до прибытия скорой помощи на место происшествия.
У меня скрипят зубы.
Просто дай показания, Поппи. У них не может быть так много вопросов.
Но они это делают.
Далтон, кажется, полон решимости рассматривать каждый мой ответ через призму подозрительности, в то время как Брайант время от времени вмешивается, обычно для того, чтобы умерить враждебное отношение своего коллеги.
— И вы больше ничего не помните? — Спрашивает Далтон. — Ни соседей, ни других подруг, которые приходили к нему просто «поспать»?
Головная боль, пульсирующая у меня за глазами, частично вызвана обезвоживанием, а частично мышечным напряжением из-за того, что я сопротивляюсь желанию перепрыгнуть через стол и придушить Далтона за шею.
—
Он щелкает ручкой.
— Значит, вы были единственным человеком наедине с Палмером в течение ... восьми часов, предшествовавших его смерти?
Каждое слово из уст Далтона пронизано скептицизмом, но сейчас это особенно заметно - и чувство паранойи зудит у меня под кожей.
— Да.
Он записывает мой ответ, и я пользуюсь паузой молчания, чтобы задать свой собственный вопрос.
— Я знаю, что, вероятно, еще слишком рано определять, но есть ли предполагаемая причина смерти? Я слышала, как один из парамедиков на месте происшествия упомянул о возможном сердечном приступе. Или инсульте. — Я чешу затылок. — Том никогда не упоминал о каких-либо проблемах со здоровьем, так что я не знаю ... но, возможно, его близкие друзья или семья рассказали бы.
А им тоже достанется специальный приём «Подозреваемый в стиле Law & Order»?
(Примечание: *Law & Order* — это отсылка к известному сериалу про полицию и правосудие, где подозреваемых часто допрашивают довольно жёстко).
Мысль о том, что Джейни подвергнется тому же допросу, что и я, - первое, что вызвало у меня улыбку за все утро.
Детективы обмениваются еще одним взглядом, который заставляет меня почувствовать, что я единственная, кто упускает здесь ответы. Брайант откидывается назад, выражение его лица становится холодным.
— Судебно-медицинский эксперт еще не определил официальную причину смерти, — говорит он мне. — Но предварительно предполагается, что остановка сердца могла быть вторичной по отношению к передозировке.
У меня кружится голова.
— Передозировка? Типа передозировка наркотиков?
Он кивает.
У меня вырывается неглубокий вздох.
— О, это...…Я имею в виду, я понятия не имела. Он никогда не упоминал о проблемах с зависимостью, и я не видела никаких признаков ... Не то чтобы я была рядом достаточно долго, чтобы заметить их. — Затем, более нерешительно, я спрашиваю: — Что-нибудь нашли?
Далтон усмехается.
— Это не ваше дело.
Брайант натянуто улыбается.
— Мы проверяем несколько моментов.
Краем глаза Далтон наблюдает за мной, как ястреб, готовый наброситься.
— Хотя, конечно, не совсем классическая картина. Вероятно, здесь играют роль другие факторы.
Я замираю.
— Другие факторы?
— Прямо сейчас мы ничего не знаем, — уверяет меня Брайант, но его поджатые губы и бесстрастное выражение лица говорят об обратном. — Пока причина смерти не будет установлена, нам нужно изучить все возможные варианты. Случайность. — Он барабанит пальцами по столу. — Или нет.