Речи бунтовщика
Шрифт:
Въ наше время торговля и обмнъ не только перешагнули черезъ искусственныя границы, но и разрушили стны средневковыхъ городовъ. Они установили ту связь, о которой нельзя было и думать въ средніе вка. Вс населенные пункты Западной Европы такъ тсно связаны между собой, что отчужденность стала невозможной. Не найдется ни одной деревни, будь она расположена даже на вершин недоступной горы, которая не имла-бы своего промышленнаго и торговаго центра, порвать съ которымъ она уже не можетъ.
Развитіе крупныхъ промышленныхъ центровъ имло еще большее значеніе.
И въ наше время личные интересы могутъ помшать объединенію двухъ сосднихъ коммунъ, возбудить между ними раздоры и вызвать ожесточенную
Но этотъ центръ не будетъ имтъ значительнаго преобладанія надъ окружающими коммунами. Благодаря безконечному разнообразію нуждъ торговли и промышленности, вс населенныя мста имютъ по нсколько центровъ; по мр развитія потребностей городовъ, они будутъ примыкать еще къ новымъ центрамъ, которые будутъ удовлетворять ихъ новымъ нуждамъ. Наши потребности такъ разнообразны и нарождаются съ такой быстротой, что скоро одна федерація не будетъ въ состояніи ихъ удовлетворить. Коммуна почувствуетъ необходимость заключать новые союзы, основывать новыя федераціи. Состоя членомъ одной группы, завдующей доставленіемъ пищевыхъ продуктовъ, коммуна должна будетъ стать членомъ второй группы для пріобретенія необходимыхъ предметовъ, напримръ, металловъ, потомъ третьей, четвертой для пріобретенія матерій и произведеній искусства и т. д. Возьмите экономическій атласъ какой угодно страны, и вы увидите, что экономическихъ границъ не существуетъ: зоны производства и обмна различныхъ продуктовъ врезываются другъ въ друга, переплетаются и скрещиваются. Точно также федераціи коммунъ, если бы он слдовали своему естественному развитію, стали-бы врезываться другъ въ друга, переплетаться и образовали-бы сть „единую и недлимую”, несравненно боле компактную, чмъ современныя государства.
Т, которые говорятъ, что коммуны, освободившись отъ опеки государства, будутъ постоянно сталкиваться, вести междуусобныя войны и уничтожать другъ друга, забываютъ, что теперь уже между отдльными мстностями установилась тсная связь, благодаря тяготенію къ центрамъ промышленности и торговли, непрерывнымъ сношеніямъ между ними и многочисленности этихъ центровъ. Они не даютъ себ отчета въ томъ, что представляли изъ себя средніе вка съ ихъ замкнутыми городами и караванами, медленно двигающимися по дорогамъ, охраняемымъ господами-разбойниками. Они забываютъ, что непрерывные потоки людей, товаровъ, писемъ, телеграммъ и идей циркулируютъ теперь между нашими городами, подобно водамъ неизсякаемыхъ ркъ; у нихъ нтъ яснаго представленія о различіи тхъ двухъ эпохъ, которыя они пытаются сравнивать.
Да и исторія говоритъ намъ, что федераціи стали самой насущной потребностью человчества. Какъ только государство будетъ дезорганизовано по той или другой причин и правительственная машина потеряетъ свою силу, свободные союзы возникнутъ сами собой. Вспомните добровольныя федераціи, вооруженной буржуазіи во времена великой революціи. Вспомните федераціи, возникшія въ Испаніи и отстоявшія независимость страны, когда государство было потрясено въ своихъ основахъ побдоносными арміями Наполеона.
Но есть еще одно существенное различіе, которое упускаютъ изъ вида наши противники. Для буржуа среднихъ вковъ Коммуна была изолированнымъ государствомъ съ точно опредленными границами. Для насъ Коммуна уже не территоріальная аггломерація; это скоре родовое понятіе, синонимъ группировки „равныхъ”, не признающей ни границъ, ни стнъ. Соціальная Коммуна въ скоромъ будущемъ перестанетъ представлять собою нчто цлое и вполн опредленное. Каждая группа Коммуны будетъ въ силу необходимости вступать въ сношенія съ тождественными ей группами другихъ коммунъ, заключать съ ними союзы не мене прочные, во всякомъ случа, чмъ союзы согражданъ и образуетъ Коммуну, основанную на общности интересовъ и имющую членовъ во всхъ городахъ и деревняхъ.
Каждый индивидуумъ найдетъ удовлетвореніе своимъ потребностямъ только тогда, когда онъ будетъ группироваться съ индивидуумами другихъ коммунъ, имющими т же потребности.
Уже теперь съ каждымъ днемъ нарождаются новыя свободныя общества, которыя покрываютъ постепенно необъятное поле всей человческой дятельности. Не только для удовлетворенія своихъ научныхъ, литературныхъ или артистическихъ потребностей человкъ создаетъ общества. Не только для классовой борьбы заключаются теперь лиги.
Трудно найти хоть одну изъ многочисленныхъ и разнообразныхъ отраслей человческой дятельности, которая не имла бы своимъ представителемъ свободнаго общества, организованнаго на добровольномъ соглашеніи; ихъ число растетъ съ каждымъ днемъ, завоевывая все боле и боле обширное поле дятельности вплоть до тхъ отраслей, которыя раньше состояли исключительно въ вдніи самаго государства. Литература, искусство, наука, образованіе, торговля, промышленность, производство, развлеченія, гигіена, музеи, дальнія предпріятія, полярныя экспедиціи, даже защита территоріи, помощь раненымъ и суды... все служитъ источникомъ для проявленія частной иниціативы, облеченной въ формы свободнаго сообщества. Такова тенденція, такова отличительная черта второй половины XIX вка.
Эта тенденція, свободная въ своемъ развитіи, найдетъ новое обширное поле для примненія и послужитъ основой для общества будущаго. Соціальная Коммуна организуется путемъ свободной группировки, которая разрушитъ стны и уничтожитъ границы. Возникнутъ милліоны коммунъ, но не территоріальныхъ, а готовыхъ протянуть другъ другу руки черезъ рки, горные хребты, океаны и объединить въ одну единую и однородную семью „равныхъ” всхъ индивидуумовъ, разсянныхъ по различнымъ концамъ земного шара.
Парижская Коммуна.
18 марта 1871 года Парижъ возсталъ противъ ненавистнаго и всми презираемаго правительства и провозгласилъ себя свободнымъ и независимымъ.
Это низверженіе центральной власти произошло само собой, безъ ужасовъ, сопровождающихъ революціи: въ этотъ день не было ни одного выстрла, не было крови, пролитой на баррикадахъ. Правители исчезли при вид вооруженнаго народа на улицахъ; войска очистили городъ; сановники поспшили скрыться въ Версаль, унося съ собой все, что было возможно. Правительство испарилось, какъ гнилое болото, осушенное весеннимъ втромъ, и девятнадцатаго Парижъ, не проливъ ни капли крови, былъ свободенъ отъ смрада, заражавшаго великій городъ.