Речи бунтовщика

Кропоткин Петр Алексеевич

Вспомнимъ грандіозную стачку желзнодорожныхъ машинистовъ, вспыхнувшую нсколько лтъ тому назадъ въ Америк. Почти все общество признавало справедливость ихъ требованій; всмъ надола наглость желзнодорожныхъ компаній, и публика торжествовала, что служащіе раздлаются съ ними какъ слдуетъ. Но когда пути сообщенія и локомотивы перешли въ руки рабочихъ, когда желзнодорожное сообщеніе было прервано, цны на състные припасы и другіе товары удвоились, общественное мнніе моментально перемнило фронтъ. „Мы предпочитаемъ гнетъ

желзнодорожныхъ компаній, обворовывающихъ насъ, самоуправству этихъ мерзавцевъ-стачечниковъ, благодаря которымъ мы, пожалуй, скоро умремъ съ голода”! Мы должны помнить это! Инстинкты справедливости толпы, должны быть удовлетворены такъ же, какъ и вс ея требованія и нужды.

Недостаточно признавать этотъ принципъ въ теоріи, надо проводить его въ жизни.

Намъ часто говорятъ: „Попробуйте коснуться клочка земли крестьянина, домишка рабочаго, и вы увидите, что они васъ встртятъ съ поднятыми кулаками и съ вилами въ рукахъ!” Прекрасно! Но вдь мы уже говорили, что мы не коснемся ни клочка земли крестьянина, ни домишка рабочаго; мы не тронемъ нашихъ лучшихъ друзей, которые, сами того не сознавая, скоро станутъ нашими союзниками. Экспропріація будетъ, конечно, произведена въ ихъ пользу. Мы знаемъ, что существуетъ средній уровень дохода, ниже котораго умираютъ съ голода, выше котораго пользуются нкоторымъ излишкомъ. Въ каждомъ город, въ каждой стран, этотъ средній уровень различенъ; народный инстинктъ не ошибается; безъ статистическихъ таблицъ, безъ толстыхъ томовъ съ точными данными, народъ суметъ захватить все принадлежащее ему. Въ нашемъ обществ незначительное меньшинство завладло лучшей частью народнаго достоянія, построило себ дворцы, внесло въ банки на свое имя деньги, билеты, всевозможныя цнныя бумаги, эти плоды труда всего общества. Все это мы должны забрать въ свои руки, и тогда мы сразу освободимъ несчастнаго крестьянина, умирающаго съ голода на своемъ заложенномъ клочк земли, мелкаго торговца, живущаго въ вчномъ страх при мысли о всевозможныхъ стсненіяхъ и неизбжномъ разореніи, и весь голодный, угнетенный народъ. Въ день экспропріаціи народъ долженъ понять, что отъ него самого зависитъ, остаться-ли свободнымъ или снова впасть въ нищету и вчную тревогу. Неужели онъ съ прежней наивностью опять выберетъ временное правительство изъ краснобаевъ и ловкачей? Не будетъ-ли онъ тогда раскаиваться, что замнилъ старыхъ правителей новыми? Пусть народъ самъ возьмется за свои дла, если онъ хочетъ добиться чего-нибудь; пусть онъ ихъ поручитъ своимъ делегатамъ, если ему нравится быть обманутымъ!

Одного разсудочнаго пониманія мало. Народъ сознаетъ, конечно, что въ его интересахъ жить безъ постоянной тревоги о завтрашнемъ дн, не подчиняясь правителямъ; — но этого недостаточно: необходимо, чтобъ измнился взглядъ на собственность

и соотвтствующіе ей принципы нравственности. Надо понять, что вс продукты, сбереженія и орудія производства являются плодомъ солидарнаго труда всего народа и принадлежатъ одному собственнику — всему человчеству. Надо понять, что частная собственность есть сознательное или безсознательное воровство, присвоеніе общественнаго достоянія, и съ радостью отдать все въ общее пользованіе въ день экспропріаціи. Во время прошлыхъ революцій, когда надо было замнить короля старшей линіи королемъ младшей, или въ „лучшей изъ республикъ” поставить однихъ адвокатовъ вмсто другихъ, — частная собственность оставалась неприкосновенной и соціальный режимъ не подвергался никакимъ измненіямъ. И потому объявленія: „Смерть ворамъ!”, которыя вывшивали у входа во дворцы, вполн гармонировали съ господствующей моралью; и если какой-нибудь бднякъ ршался украсть червонецъ или кусокъ хлба, его разстрливали въ назиданіе народу.

Достойный представитель національной гвардіи, воплощавшій въ себ всю гнусность и торжественность законовъ, изданныхъ хищниками для защиты своей собственности, съ гордостью указывалъ на трупъ, распростертый на ступеняхъ дворца, а товарищи привтствовали его, какъ защитника права и закона. Объявленія 1830 и 1848 года не появятся больше на стнахъ возставшихъ городовъ. Тамъ, гд все принадлежитъ всмъ, — нтъ воровства. „Берите все, но не расточайте даромъ, такъ какъ все принадлежитъ вамъ и пригодится вамъ”. Но разрушайте немедленно все, что должно быть уничтожено: бастиліи, тюрьмы, укрпленія въ городахъ, зараженные кварталы, гд вы столько времени дышали отравленнымъ воздухомъ. Переселитесь во дворцы и отели, предайте огню т полусгнившія развалины, которыя служили вамъ убжищемъ. Инстинктъ разрушенія, столь же естественный и справедливый, какъ и инстинктъ обновленія, найдетъ себ широкое поле дятельности. Сколько старья придется уничтожить! Сколько новаго создать! Да и не все ли придется передлать? дома, города, орудія земледлія, орудія производства... — да и само общество должно переродиться!

Каждое крупное историческое явленіе вызываетъ соотвтствующее измненіе въ области морали. Нравственные принципы людей равныхъ не совпадаютъ съ принципами богача-благотворителя и признательнаго бдняка. Новому человчеству нужна новая вра, — а новое человчество уже зародилось! Не даромъ наши противники съ ужасомъ повторяютъ: „Боги уходятъ! Короли уходятъ! Престижъ власти падаетъ!” Кто же замнитъ боговъ, королей и священниковъ, какъ не свободная, врующая въ свои силы личность освободившагося человка! Наивная вра уходитъ. Дорогу наук! Произволъ и благотворительность исчезаютъ. — Дорогу справедливости!