Рецепт от Парацельса
Шрифт:
– О господи! – Эрик поморщился. – Что ты мелешь! Какую шкатулку? Без сокровищ, но зато с нитками и иголками? С каким-то, скорее всего, несуществующим, рецептом?
Аурелия с ужасом и отчаянием посмотрела на Эрика и снова разрыдалась.
– Как ты можешь? – всхлипывая, бросала она. – Ведь ты же обещал мне помочь! Ты сам присоединился к Рону, чтобы найти ее! Как ты жесток и безжалостен!
В сердцах бросив в лицо ему эти слова, она упала на пол и начала биться в истерике. Поначалу Эрик почти спокойно наблюдал за ее конвульсиями, подозревая Аурелию в искусном притворстве. Он восхищался ее артистизмом и безукоризненностью актерских
Он неожиданно заметил, как изменились ее прекрасные руки: они стали скрючиваться и покрываться морщинами, гладкое матовое лицо со смугло-румяными щеками побледнело, и на нем появились складки. Когда она уткнулась лицом в пол и затихла, Эрик не на шутку испугался; опустившись на колени, он начал поднимать ее тело, ставшее тяжелым и безвольным. В его сердце начал нарастать ужас, как только мелькнуло предположение, что она умерла.
Но внезапно ее мышцы напряглись, она вывернулась из его рук, и, закрыв лицо, ринулась в ванную комнату. На этот раз молодой человек уже не бросился за ней. Он остался сидеть на полу, согнув спину и низко опустив плечи. В голове не было никаких мыслей: одно отчаяние и пустота.
Эрик не помнил, сколько прошло времени с того момента, как она, внезапно очнувшись, заперлась в ванной. Ему хотелось только одного: снова оказаться в Денвере, заниматься живописью, учить студентов играть в теннис, самому участвовать в турнирах. Равнодушно шевельнулись воспоминания о Роуз, возник смутный образ сидящего за столом мрачного Рона Дагса.
Нет, хватит, с трудом пробудился внутренний голос Эрика. Уйду прямо сейчас. Отвезу шкатулку Дагсу: по крайней мере, он наладит производство этого средства Парацельса, будет хоть какая-то польза людям. Тем более что мне надо отработать деньги, которые он мне заплатил.
А она не пропадет, с неприязнью думал Эрик. У нее есть куча денег, через пару дней она еще соблазнит какого-нибудь легковерного мужичка, и он скрасит ей ее бездарное, циничное существование. Только уже без меня!
Молодой человек с трудом поднялся с пола, взъерошил волосы, глубоко вздохнул и потянулся, вытянув руки вверх.
В этот момент щелкнул замок в ванной, и в дверях появилась Аурелия, вновь сияющая неземной красотой. На этот раз Эрик ничему не удивился: у него уже не было сил, он устал удивляться, очаровываться, страдать, разочаровываться. Эта кошмарная мистика надоела ему, как надоела сама вершительница ее.
Он присел на подоконник, намереваясь спокойно попрощаться через минуту и покинуть эту комнату.
– Сейчас я проглотила последнюю таблетку, – слабым голосом призналась она. – Ее хватит максимум на неделю. После этого все будет кончено…
Душа Эрика осталась равнодушной к ее печальному признанию. Он молчал, скрестив руки на груди, и спокойно разглядывая ее опять мраморное лицо, гладкие руки, гордую осанку и аккуратно расчесанные шелковые волнистые волосы. Ни заплаканных глаз, ни опухшего от слез лица, ни страдания во взоре. Даже свою трагическую фразу она произнесла с печальным спокойствием.
Эрик прикрыл глаза, переживая новую метаморфозу этой птицы Феникс, вновь возродившейся в образе женщины совершенной красоты.
Скорее отсюда, торопил он себя, сейчас снова начнется сцена обольщения…
– Прощай, – бросил он и боком стал пробираться к двери. – Мне надо идти. С меня хватит! Позови Питера, он будет счастлив
Аурелия раскрыла руки и округлила в недоумении глаза.
– Что с тобой? Куда ты? Что случилось?
Она явно не собиралась отпускать его. Эрик, с детства не терпевший насилия над собой, решил выбраться из этой комнаты во что бы то ни стало. Он схватил красавицу за руки и легонько оттолкнул от двери. Выйдя в коридор, он облегченно вздохнул и побежал прочь.
Войдя к себе в номер, молодой человек сбросил с себя всю одежду и встал под сильную струю горячего душа. Он чувствовал, как с потоками воды и с ароматной пеной шампуня с него смывается наваждение горькой любви-ненависти к этой женщине, как очищается его уставшая душа, как улучшается настроение и появляется радость от предстоящего отъезда домой.
Распаренный и разомлевший от спасительной энергии воды, Эрик сидел в махровом халате в глубоком кресле и, слушая тихую музыку, потягивал ликер «бейлис». Сейчас он наслаждался свободой и представлял себе радость мистера Дагса от встречи с ним. Закрыв глаза, он погрузился в легкое забытье, намереваясь несколько минут отдохнуть перед тем, как отправиться в аэропорт.
Внезапно состояние полной расслабленности нарушила неизвестно откуда появившаяся нотка легкой боли. Как будто заныла старая забытая травма. Молодой человек узнал природу этой боли и приложил усилие, чтобы отогнать ее. Она исчезла, но только на одно мгновение. Появившись снова, боль усилилась и уже не проходила, несмотря на все волевые попытки избавиться от нее.
Эрик встал с кресла, понимая, что больше не сможет расслабляться, и стал собираться к отъезду. Он аккуратно завернул шкатулку в легкую куртку и положил ее на дно спортивной сумки. Сверху разместил маленький рюкзачок с париком, отмычками, фонариком, альпинистской веревкой с крюком, которые помогли ему при проникновении в дом Грантов. Потом он покидал в сумку свои нехитрые вещички. Перед тем, как выйти из номера, он внимательно оглядел его, но внезапно перед его взором возник смутный образ Аурелии, сидящей в позе Джоконды в его кресле. Он не слышал, что она говорила ему, но почувствовал вдруг непреодолимое желание видеть ее, прийти на помощь. Она звала его, и он был не в состоянии отказать ей.
Здравый смысл молодого человека попробовал противиться эмоциональному порыву, но был заглушен и накрыт нарастающей волной любви и желания помочь ей.
Вскинув на плечи спортивную сумку, он быстро расплатился с администратором отеля и, перебежав улицу, помчался к женщине, призывавшей его.
– Я знала, что ты придешь! – воскликнула она, протягивая к нему руки, когда Эрик ворвался в ее номер.
Скинув сумку с плеч, он молча бросился к ее ногам и, обняв их, положил повинную голову на ее колени. Аурелия гладила его волосы.
– Я знала, что ты вернешься, что ты не покинешь меня, – счастливо бормотала она, нежно гладя его по голове. – Как я люблю тебя, дай мне побыть с тобой мои последние дни…
Услышав эти слова, Эрик поднял на нее глаза, полные слез.
– Прости меня. – Он поднес ее руки к губам и прижался к ним. – Я должен был сказать тебе. Шкатулка у меня.
… Аурелия заключила его в объятия и крепко поцеловала в губы. Правда, поцелуй был не страстным, а, скорее, материнским, но молодой человек чувствовал себя безмерно счастливым.