Реальность
Шрифт:
– А что это – волшеба?
– Так называется мир, где всё состоит из волокон и нитей. Но без Греналин людям этого не объяснить. Вот как тебе, например. И впереди у нас ещё много посадок. Каждую надо будет делать по одной.
– Мы что, будем отлавливать диких собак?
– Нет, больше мы так делать не будем. Для роста травы нужны другие существа, которые в ином мире имеют яйцеобразный кокон. И этот кокон должен быть неповреждённым.
Ученик склонил голову набок, и спросил уже шёпотом:
– Нужны человеки?
Аристарх покачал указательным пальцем:
– Ты будешь видеть только
Мальчик немного задумался, и осторожно, вполголоса высказал свои тревожные мысли:
– Но ведь эти коконы после того, как мы их закопаем, уже не будут жить?
Учитель заметно повысил голос:
– Что за сомнения возникают в твоей глупой голове? Я же ведь уже сказал тебе – мы будем закапывать коконы! И они после этого пойдут по тому же пути, что и все остальные умершие! Поэтому нет никакой разницы, как они заканчивают свой путь! Ты должен думать только о посеве травы! Всё остальное – совсем не твоя забота. Чем рассуждать о непонятном, лучше не открывать свой рот! Это тебе понятно?
Ученик замолчал, иногда с опаской поглядывая на своего грозного собеседника. Решив перевести разговор на другую тему, тихонько произнёс:
– А можно я ещё разок посмотрю на волшебу?
Аристарх усмехнулся:
– Конечно можно. Греналин ещё с тобой, так что смотри. Но скоро это закончится.
– Греналин уйдёт от меня?
– Верно.
– Но ты же можешь снова дать мне глотнуть из того бутылёчка!
– Нет, на сегодня тебе достаточно. Ты ещё не готов. Да и в следующий раз можешь только пожевать и проглотить траву, но не глотать ардевос.
– А что такое ардевос?
– Это сок Греналин. Здесь его очень трудно набрать, хоть трава и растёт. Скажем так – Двухголовка не то место, где вырастает хороший урожай Синюшки. Так тебе понятно?
– Я понял. А где тогда можно вырастить хороший?
– Такое место есть.
– Учитель, расскажешь об этом?
– Если хочешь, то расскажу.
– Хочу. А можно мне сейчас видеть волшебу?
– Да, можно.
Мальчик закрыл глаза, немного подождал, и затем вновь принялся осматриваться вокруг себя. Его внимание привлёк внешний вид кокона учителя:
– А что это за белая нить, которая тянется от верха твоего сплетения? В других местах такого нет, да и толщиной она отличается. Что это?
– Это то, что люди называют жизнью. Пока из кокона тянется эта струна, человек ходит, думает. Как раз через эту нить кокон соединяется с единым, всеобщим сознанием, с которым связаны все человеческие существа. И в то же время она связана с телом человека. Перед его кончиной эта связь истончается, и в момент смерти исчезает совсем. А кокон становится свободным от этого мира. Но у него уже нет осознания, и он переходит в общее поле, как произошло с тем бездомным псом. Те же, кто по своей воле видит мир линий и волокон, умеют обрывать эту связующую с жизнью нить по собственному желанию, и становятся бессмертными.
– А я смогу это сделать?
– Этому можно научиться только в особенном месте. Там, где
– У него есть название?
– Это место называется Загорье.
– А я могу туда попасть?
– Если захочешь.
– Хочу.
Аристарх внимательно посмотрел мальчику в глаза:
– Скажи точно, что ты именно хочешь.
– Я хочу попасть в место под названием Загорье, и жить в красивом мире серебристых линий и разноцветных волокон.
– Хорошо, я тебя понял – ты сам изъявил желание. Тогда слушай, что я тебе скажу – ты должен будешь найти тропу в Загорье, пойти туда, и стать там Смотрителем. Это – твой путь. Хорошо, что ты об этом знаешь, и согласен на это сознательно. И не забывай, ты будешь в Загорье не первый. Выполнявших эту работу было уже бессчётное количество. Для её выполнения нужно очень много знать и уметь. И нужно вовремя подготовить следующего. Я помогаю сегодняшнему, и учу тебя. Но знай, что, оказавшись там, ты потеряешь свою форму – физическую оболочку, и больше никогда не будешь человеком. Загорье – это особенное место, оно стоит на границе между мирами. Можно даже сказать, что это – ворота на тот свет.
Туда являются остатки людей – это их коконы после смерти, уже лишённые осознания. Приходящих нужно встречать и направлять дальше. Все остатки разные, поэтому их нужно направлять в разные стороны. Следить за всем процессом.
Мальчик слушал объяснения Аристарха с открытым ртом, не смея перебить его, но после слов о мертвецах не выдержал, и протянул вверх правую руку:
– А как туда можно добраться?
– Я тебе всё подробно объясню. Время у нас есть. Мы теперь будем вместе до тех пор, пока ты не повзрослеешь. Нужно многое тебе объяснить. А когда сможешь самостоятельно управляться с лодкой, тогда и отправишься.
– Учитель, ты сказал – «управляться с лодкой»?
– Да, добираться по реке – самый верный путь. Злобкая – река не очень широкая, но очень долгая. Ты успеешь привыкнуть к воздуху, он в тех местах особенный. Там быстро идти нельзя – может голова закружится. А если путник будет плохо соображать, то и заблудиться недолго. Плыть нужно до тех пор, пока лодка не начнёт днищем за камни цепляться. Потом по лесу пешком. Ну а там, в глухой чащобе уже проводник встретит. Он и доведёт до ворот. Самому путь не найти, кругом горы, озеро, да валуны каменные.
– Учитель, а ты пойдёшь со мной?
– Нет, в Загорье только в одиночку можно пройти. Теперь поднимайся, на сегодня объяснения закончены. Пойдём на подворье, там у сарая со скобянкой дверь отвалилась, нужно починить, или новую поставить. Будешь помогать».
Дочитав последние строки, Сергей откинулся на спинку сиденья, и присвистнул: «Но как он догадался? Ведь до сегодняшнего дня дневника у него не было, а там многое совпадает! Получается, если бы Филипп по Холмушке плыл, то, возможно, и соображал тогда получше? И с проводником тоже – это явно про змею!» – и тут же остановил сам себя – «Эй, Серёжа, ты что, поверил? Соберись, это ведь Сёчин сочинил, придумал! А Филипп к концу похода был просто не в себе, у него явно галлюцинации начинались. Так, я где? Что, забыл? Я пришёл «агента» искать! Сколько времени сейчас?»