Развод. Ты меня предал
Шрифт:
Смакуем друг друга, не торопимся и глотаем наши прерывистые выдохи.
— Моя… — шепчет в шею Матвей, прижимает к себе крепкими объятиями.
— Мой, — кладу голову на его плечо.
Вслушиваюсь в его дыхание и звуки подтекающего крана. Я не стану хозяйкой на это кухне, но она останется в моей памяти.
— Я надеюсь, что ты меня сейчас не выгонишь, — тихо отзывается Матвей, — ведь тебе удалось соблазнить меня кроватью.
— Я еще думаю, — смеюсь я, — нужна ли тебе еще одна эмоциональная
— Тогда я точно сегодня буду выть от тоски.
— Так уж и быть, — трусь щекой о его шею, — оставайся, но с тебя завтрак.
Глава 56. Мы тут одни
Обнимаю сквозь сон Матвея, и он неожиданно такой пушистый, лохматый и слюнявый. Облизывает мне все лицо, что-то ворчит и даже поскуливает.
Я открываю глаза.
Перед моим лицом замирает шкодливая морда Барона, который взволнованно облизывается и яростно бьет хвостом по одеялу.
— Барон! — взвизгиваю я.
И это лохматое чудовище начинает скакать по кровати, подвывать, зарываться под одеяло, а потом опять прыгает.
— Нельзя! Фу! Пошел отсюда!
Пытаюсь его спихнуть, и вместе с ним сваливаюсь с кровати, запутавшись в одеяле.
Барон в полном восторге.
Опять лижет мое лицо, ловко уворачиваясь от моих рук, и верещу:
— Помогите! Фу! Нельзя! Да господи!
— Барон, — раздается строгий голос Матвея.
Лохматый и придурочный пес резко от меня отскакивает, замирает, настороженно глядя на Матвея, который стоит, скрестив руки на груди.
Тихо поскуливает, медленно садится и тяжело вздыхает.
— Ты наказан.
Барон уши прижимает и нерешительно елозит хвостом по полу.
— Нет, и не смотри на меня так.
— Пап! У тебя что-то горит! — кричит Лиля.
— Доброе утро, — торопливо говорит Матвей, ласково улыбается и выбегает, — сильно горит?!
— Ага!
— Да е-мае!
Остаемся наедине с Бароном, который медленно разворачивается ко мне.
— Ты наказан! — повторяю интонации Матвея, и Барон опускает морду. — Да блин… Какой же ты манипулятор!
Встаю, зло сдуваю локон со лба и поправляю пижаму:
— Никогда бы не подумала, что собаки такие… — Барон поднимает жалостливые глазки на меня, — милые сволочи…
— Лиль, Барона прогуляешь?
— Да, я уже иду за ним.
Через несколько секунд в комнату заглядывает Лиля:
— Привет.
— Забери этого пушистого негодяя, — шепчу я и сердито щурюсь на Барона, который высовывает кончик языка. Смотрю на Лилю. — Откуда он такой взялся?
Лиля смеется:
— Ты такая сейчас забавная.
—Я серьезно! — вскидываю на Барона руку. — Ты посмотри на него!
— Бароша, гулять, — Лиля зевает.
Бароша подскакивает, как в попу
— А вот это уже обидно, — охаю я. — Вот так просто переключиться! Сразу видно, что мужик!
— Мааа, — Лиля со смехом уходит.
Вслушиваюсь в ее легкий и беззаботный смех, и закрываю глаза. Мы могли быть лишены этого утра на съемной квартире с уродливыми обоями.
Счастье — очень хрупкое, тонкое, и его всегда надо выгрызать зубами.
А еще в счастье надо верить. Даже тогда, когда кажется, что все разбилось на мелкие осколки.
Да, сама жизнь может столкнуть в пропасть, но она же может послать те случайности, за которые можно зацепиться.
И нашей случайностью стал Барон, который выскочил под колеса машины.
Будь тогда Матвей равнодушен к сбитой собаке и если бы не было в его потоке черного безумия искры сочувствия, то не готовил бы он сейчас завтрак.
— Черт! Черт! Черт! — доносится из кухни приглушенный голос Матвея.
Собираю волосы и торопливо выхожу из комнаты.
— Мы ушли! — Лиля надевает шапку и вместе с восторженным Бароном выскакивает из квартиры.
Просачиваюсь на кухню. А она вся в горьком дыму, в котором улавливаю нотки ванили. Матвей сует сковороду под струю воды и бубнит неразборчивые ругательства под нос.
— Кулинаришь? — смеюсь через кашель и бегу к окну, которое решительно распахиваю.
— Тут плита идиотская, — фыркает он и разворачивается ко мне. — Ей без разницы единичка или шестерка стоит. Херачит будто ее в аду собрали!
Босой, в брюках и рубашке нараспашку.
— И я еще кучу косяков нашел, — он медленно выдыхает. — Бочок унитаза поскрипывает, когда смываешь. Плинтуса неровные.
Кладет сковороду в раковину, а подхватываю полотенце, которым пытаюсь разогнать дым.
— И дай угадаю, сдали тебе эту квартиру задорого.
— Ну, что поделать? Могли вообще обмануть. Оставить без денег и квартиры.
— Я бы им тогда голову открутил.
— Оу, — подплываю к нему, — какие мы суровые.
Обнимаю его, целую в шею, и он напрягается с шумным выдохом.
— Что ты готовил? — пробегаю пальцами по его груди и животу.
— Оладьи, — хрипло отвечает он.
— О, звучит аппетитно, — поднимаю взгляд и шепчу. — А мы одни. Только ты и я. Знаешь, я думаю, что надо провести моей кровати тест-драйв. Зря ее мне, что ли, нахваливали.
— Пока мы спали, она не скрипела…
— Повысим ставки?
Задерживаю дыхание. Внизу живота тянет сладким желанием. Моя ладонь накрывает твердый бугор под ширинкой.
— Повысим!
Отбирает у меня полотенце, отбрасывает его в сторону и под мой визг рывком перекидывает через плечо.