Развод. Ты меня предал
Шрифт:
— Я жду, — говорит Матвей, подхватывая с крепления душевую лейку.
— Чего?
— У тебя будут замечания по поводу того, как я мою лапы? — хмурится, когда Барон лижет его в нос. — Фу.
Барон обиженно прижимает свои бархатные уши, ворчит и отворачивается, чуть вскинув морду.
Вот так. Он к Матвею со всей своей собачьей душой, а ему в ответ “фу”.
— Ты его обидел.
Матвей ополаскивает лапы Барону, и Матвей оглядывается:
— Полотенце?
Я с тоской
— Вот почему у нас не было собаки, — решительно срываю полотенце и кидаю Матвею. — Это сплошные жертвы, а потом он, — указываю на Барона, который навострил уши, — жрет дерьмо на улице.
— Не жрет.
— Но жрал?
— Проявлял интерес, но я сумел донести, что это плохо.
Матвей стелет полотенце на пол, и Барон грациозно выпрыгивает из ванны. До меня долетают брызги.
— Почему тебе не встретилась какая-нибудь чихуа-хуа? — смахиваю капли воды с щеки.
— Ты ей нравишься, — Матвей садится перед бароном и вытирает его лапы, а после проходит полотенцем по влажной попе и бокам, — она всегда бурчит на тех, кто ей нравится.
Придется в новом доме поставить отдельную ванну для Барона. А еще закупить отдельные средства для мытья, полотенца… Тяжело вздыхаю.
— Иди извинись за то, что ты пытался съесть тряпку.
Барон подходит ко мне, поднимает морду, прижимает уши и строит мне жалостливые глазки.
— Прекрати.
Но он не прекращает.
— Ладно! Прощаю! — открываю дверь. — Иди уже.
Барон машет хвостом и лениво покидает ванную комнату.
— Чтобы ты не пугалась, — Матвей встает. — Я научил его команде “извинись”. Остальное он вряд ли понял.
— А вдруг он оборотень? — передергиваю я плечами.
— Он просто хитрый и умный говнюк, — Матвей пожимает плечами и делает шаг ко мне, — шкаф, Ада.
Выхожу.
Лавируем среди коробок, и из кухни выглядывает Лиля:
— Как насчет лапшички? Вам заваривать?
— Заваривай, — мрачно отзывается Матвей. — И Барона не подкармливай.
— Поняла.
Заходим в мою комнату, и Матвей оглядывает ее цепким и внимательным взором. Задерживается на кровати на пару секунд и делает шаг к шкафу.
— Хорошая кровать, да? — говорю я, и он оборачивается.
Взгляд темный. Зрачки расширенные.
Кажется, он уже успел нафантазировать себе, как швыряет меня на кровать, на край которой я сажусь.
Немного подпрыгиваю. Матрас пружинит.
— И вообще не скрипит.
— Ада…
— Что? — хлопаю ресницами. — Сам сядь и проверь. Крепкая, добротная кровать. Хозяйка, кстати, тоже об этом сказала, когда приехала на осмотр. Одно из соновных достоинств этой квартиры.
—
— Я тебе просто хвастаюсь, — пожимаю плечами. — Делюсь радостью, что как мне повезло найти хорошую квартиру. Ты бы хоть слово сказал, что квартира у нас Лилей замечательная.
— Куда двигать шкаф?
— Серьезно, Матвей?
Он медленно выдыхает и шепчет:
— Мне не нравится эта квартира.
— Это еще почему?
— Потому что двор тут маленький, подъезд унылый, непонятно, где парковаться, въехать и выехать тяжело, — делает паузу и добавляет, — и да, обои просто уродские.
— Ну, спасибо!
— А еще кухня маленькая.
Недобро щурюсь:
— Тебе лишь бы все покритиковать.
— И, наверное, стены здесь очень тонкие, — продолжает Матвей. — И я не хочу двигать это уродство, — он вскидывает руку на шкаф, — потому что это бессмысленно.
— Двигай его, — цежу я сквозь зубы. — Ты сам на это согласился. Я тебя даже не уговаривала.
— И я даже думаю, что тебе даже не стоит особо вещи разбирать, — Матвей встает передо мной и смотрит на меня сверху вниз.
И деловито скрещивает руки на груди. Я жду продолжения его злой тирады, но он молчит.
— Ты на скандал напрашиваешься?
— И моя квартира мне тоже не нравится, — Матвей хмурится. — Парковку там постоянно подтапливает.
Неожиданно к горлу подкатывает ком тошноты, да такой сильный, что он вот-вот вырвется из меня фонтаном.
Я торопливо встаю, но Матвей давит мне на плечи и возвращает на кровать:
— Я не закончил, Ада.
Ох ты ж. Включил мужика и так не вовремя.
— Мы должны искать дом, Ада.
Я опять вскакиваю на ноги, с мычанием отталкиваю его и выбегаю из комнаты.
— Я тебя не понимаю, Ада! — повышает голос и следует за мной размашистым шагом. — К чему тогда все это? Ты меня дразнишь, провоцируешь, намеки кидаешь! А теперь убегаешь? Ты уж определись!
А я даже ответит ему не могу, потому что если открою рот, то обратно я его нескоро закрою. И из меня вылетят совсем не слова.
— Ада!
— Пап? — обеспокоенно отзывается из кухни Лиля.
— Твоя мама, похоже, никак не может определиться! Нужен я или нет! Ада, поговори со мной!
Залетаю в туалет, захлопываю дверь перед бледным и разъяренным лицом Матвея и кидаюсь к унитазу.
— Очень по-взрослому, Ада! В твоем стиле!
Падаю на колени перед унитазом, ныряю в него лицом и меня выворачивает наизнанку под рык Матвея:
— Открой дверь или я ее выломаю! Со скандалом или без мы с тобой сегодня поговорим!
Глава 54. Мне было страшно