Развод. Прощай, предатель

Фокс Вивиан

— Подонок, — бормочу сквозь всхлипы, срывая браслет с запястья. И зачем я только надела его? Идиотка! — Подонок, — повторяю я, глядя на большую фотографию.

— Девушка, с вами все нормально? — спрашивает продавец почтового киоска, выглядывая в окошко.

— Вы любите украшения? — спрашиваю тетку, которая смотрит на меня с подозрением. — Любите, наверное. Все любят. Сейчас. — Несколько раз дергаю застежку, пока она наконец не поддается, и браслет не оказывается у меня на ладони. Кладу его на монетницу, а у женщины глаза на лоб лезут. — Вот, это ваше.

—

Что? Ты ненормальная, что ли?

— Будем считать, что так, — всхлипываю и резким движением вытираю слезы со щек. — Забирайте.

— Девушка, вы что? Заберите! — выкрикивает она, но я уже не слушаю. Хватаю один экземпляр той газеты и бегу в направлении цветочного магазина.

Меня радует, что я избавилась от того браслета. Теперь он был бы для меня как удавка. А так, может, порадует ту тетку. Продаст его и накупит на все деньги водки. Может, поднимет рюмку за мое здоровье. Она похожа на любительницу таких развлечений.

В магазин я буквально врываюсь, как фурия.

— Вер, привет, — произношу гнусавым голосом.

— Саш, тут это… — Вера ошалело смотрит на меня.

— Что? Что случилось? — испуганно спрашиваю я.

— Кажется, теперь ты моя начальница, а не я — твоя.

— Что? — шепчу и оседаю на табуретку.

Глава 22

— В общем, пришел мужик, — рассказывает Вера, пока отпаивает меня горячим чаем. — Тот, который притащил тебе розы. Сказал, что покупает мой магазин. Ну я, конечно, не соглашалась. Но он заплатил такие деньжищи. Наличкой, Саш. Прикинь? Короче, в полдень я иду к нотариусу переоформлять этот магазин на тебя.

— На меня? — сипло спрашиваю. — Я-то тут при чем?

— При том, что он сказал.

Мои ноздри начинают раздуваться сильнее по мере того, как я шумно втягиваю ими воздух. Сказал он! Да какое право он вообще имеет вмешиваться в мою жизнь?!

— Вер, ты правда хочешь продать магазин?

— Ну, я не собиралась. Но кто еще отвалит мне такую сумму за этот вагончик?

— Вер, я не пойду к нотариусу.

— Как это? И что мне тогда делать?

— Давай мне деньги, я верну их ему.

— Чего ты так взбеленилась? — психует Вера. — Мужик хочет подарить ей магазин, а она выпендривается.

— Вот чего! — рявкаю и припечатываю к столу газету, которую взяла в киоске. — Видишь? — тычу пальцем в лицо Сергея.

— Он тебя обманул, что ли? Типа встречался с тобой, а женился на другой?

— Типа развелся со мной, чтобы жениться на ней, ясно?!

— Во дела, — потрясенно выдыхает Вера и садится на табуретку рядом. Разглядывает снимок в газете. — Так а зачем он тогда таскается к тебе?

— Хороший вопрос. Вер, позвони ему, скажи, что передумала продавать. Верни ему деньги.

— А если не возьмет назад?

— Значит, он решил оставить тебе эти деньги.

— Слушай, а как это он просто так взял и развелся с тобой ради этой бабы? Изменял тебе с ней?

Поставив чашку на стол, я опускаю голову. Открываю рот, и из меня льется история моей жизни. Я много и долго говорю, рассказывая

Вере о своих злоключениях. Сначала о самых счастливых пяти годах жизни, потом — о кошмаре, который пережила. Заканчиваю все это тем, как теперь Сергей таскается ко мне с неизвестной целью. Мучит меня во снах и наяву. Издевается, разрывает душу. Кромсает сердце, едва я успеваю собрать его воедино. Он будто выжидает момент, когда я буду максимально уязвима, чтобы ударить побольнее. Словно палач. Мой личный палач.

К моменту открытия магазина мое лицо опухло от слез, так что Вера оставляет меня работать в подсобке. Я навожу тут порядок, пакую цветы, формирую букеты. Ажиотаж восьмого марта стих, но цветы все равно покупают, и это хорошо. Благодаря этому я целый день занята. А чтобы мои мысли не уплывали на запретную территорию, я подпеваю песенкам из радио.

Вечером мы закрываем магазин, и Вера передает мне конверт с деньгами, который получила от Сергея.

— Я только не знаю, что делать с договором, который я подписала.

— Какой еще договор?

Она достает из сумки сложенный вдвое документ и протягивает его мне. Пробегаюсь по нему взглядом. Предварительный договор о покупке помещения. Наверняка его составлял Сережин юрист. Не знаю, имеет ли юридическую силу такая сделка, я ведь совсем в этом не разбираюсь. Но, уверена, Сергей не подарит Вере такую сумму. Судя по той пачке, которая лежит в конверте, там немалые деньги.

— Вер, держи пока у себя. Я отвезу ему деньги и договорюсь о том, чтобы сделка была аннулирована.

— Слушай, мне как-то… не по себе от всего этого. Твой бывший не выглядит как тот, с кем можно договориться.

— Вера, он не бандит, а простой бизнесмен. Ну, может, не совсем простой, но, по крайней мере, не преступник. Я найду способ повлиять на него.

— Ладно, — неуверенно отзывается она.

— Я прямо сейчас поеду к нему.

— Позвони мне потом.

— Обязательно.

До дома, который я еще недавно считала своим, никакой городской транспорт не едет, так что мне приходится взять такси и потратить небольшую сумму из конверта. Водитель высаживает меня у высоких ворот, и я переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь войти. Код от калитки я знаю. К тому же, у меня в сумочке до сих пор есть от нее ключ. Если, конечно, Сергей не поменял код и замок.

Подхожу к калитке и медленно набираю на панели цифры. Жму на значок ключа, и слышу, как щелкает разблокированный замок. Делаю глубокий вдох и толкаю калитку. Захожу во двор и медленно бреду по дорожке к дому. Внутри все сжимается, щемит и тянет, когда я осматриваюсь по сторонам. Заряженные солнечными батареями дворовые фонари уже освещают пробивающийся газон и кусты гортензий, постепенно набирающие силу после зимы. Летом они зацветут и будут украшать двор роскошными разноцветными шапками. А на заднем дворе оживет плетущаяся роза и будет расточать свой аромат, кружа голову своей сладостью. Как же я любила сидеть в оплетенной розой беседке и читать книги, завернувшись в тонкий плед, связанный нашей экономкой.