Развод. Предатели
Шрифт:
— Мы каждое лето с друзьями компанией собираемся. Поедешь с нами?
— До лета еще дожить надо. — в последнее время я боялась что-то загадывать на долгий срок, — к тому же не знаю, уместно ли это…
Однако Никита отмахнулся:
— И глазом моргнуть не успеешь, как наступит июнь. Тем более с друзьями моими ты уже знакома. Ты им очень понравилась.
— Они мне тоже, — ни капли лукавства. Там и правда подобралась прекрасная компания, сплочённая крепкой мужской дружбой.
— Так что поехали. Я тебе покажу самые обалденные
Я отрицательно покачала головой, а он продолжил:
— Научу. Я магистр ухи. Сенсей. Да что уж скромничать – просто Бог!
Я прыснула со смеху. И так мне вдруг захотелось лета и ухи, и спуска по реке, и комаров, и всего остального, что я отбросила сомнения и просто сказала:
— Хорошо. Я поеду.
Ник улыбнулся.
В этот момент, во взгляде сидящего напротив меня мужчины, отражалась не уставшая домохозяйка, озабоченная тем, чтобы борщ был наваристым, а пирожки румяными, а женщина.
Красота в глаза смотрящего. Все верно…
Не знаю, чтобы было дальше, но входящий звонок обломал романтический момент. Ник не глядя, ответил и в тот же миг из трубки донесся какой-то скрежет, грохот и раскатистый мужской бас, колоритно посылающий кого-то в места не столько отдаленные.
— Это с работы, — Карпов прикрыл динамик ладонью, — Я отойду на секунду?
— Конечно.
Он поднялся из-за стола и удалился в холл, а я использовала этот перерыв, как возможность продышаться. Кажется, я отвыкла от таких эмоций. Сердце аж екало. Страшно? Очень! Приятно? Не то слово…
И тут рядом со мной раздалось возмущенное:
— Отец знает, что ты здесь?
Я аж вздрогнула, выронила из рук вилку и, поспешно обернувшись, увидела Артема.
Сын выглядел сердитым. Стоял надо мной, сложив руки на груди и прожигал гневным взглядом.
— Здравствуй, Артем.
— Привет, мам. Ты не ответила на вопрос.
— Это все, о чем ты хочешь поговорить?
За эти месяцы мы виделись всего пару раз, и то мельком. Ему всегда было некогда. То он документы какие-то от Ланского передавал, то случайно столкнулись в торговом центре — тогда поспешно поздоровавшись, сын ускакал за своими друзьями.
И вот теперь он стоял рядом и вместо того, чтобы просто поинтересоваться как мои дела, выдвигал претензии.
Материнская радость, которая встрепенулась в душе, когда я его увидела, начала сменяться горечью.
— Отец знает, что ты тут… — требовательно повторил он, — проводишь время с каким-то мужиком?
Последнее слово он буквально выплюнул и одарил меня весьма красноречивым взглядом.
Так значит…
Возмущен, что мама посмела заняться собой?
Я спокойно пожала плечами:
— Он занят, ты же знаешь. У него молодая жена…которую вы все одобрили. Так, что ему не до меня…и не до моих мужиков.
Напоминание о том, что семья сделала выбор в пользу Вероники, ожидаемо не понравилось.
— Это другое!
— Нет, Артем. Это не другое. Это то же самое. Или ты считаешь, что я не подхожу твоему отцу, и при этом не имею права на личную жизнь с кем-то другим? Мне жаль, тебя расстраивать, но имею. Мы в разводе, и никто никому ничего не должен. У отца Вероника, у меня… Никита.
У меня зарумянились щеки. Именно сейчас я в полной мере осознала, что у меня и правда свидание с интересным мужчиной, который смотрит на меня не как на опостылевшую мебель в старом доме, а как на женщину, которая нравится.
— Ты не понимаешь. Так нельзя!
— Так объясни мне, сын. Расскажи, почему ты уверен, что отец имеет право на личное счастье, а я нет.
Он смутился:
— Мам, ну не переворачивай мои слова. Я этого не говорил. Просто… отец-мужчина! У него природой заложено быть охотником, иметь возле себя яркую самку. Он еще молод, у него статус, а ты…
— А я старая и без статуса? Блеклая самка? Я правильно тебя поняла, Артем? — насмешливо посмотрела на сына, — и мне после развода природой заложено завести сорок кошек, носить вонючую шаль и сидеть у подъезда на лавке, бурча о том, что кругом наркоманы и проститутки?
Он покраснел. То ли устыдился своих слов, то ли не ожидал от матери услышать слово «проститутки».
— Мам!
— Артем, хватит вести себя как капризный мальчик. Ты уже взрослый. Мы с Колей развелись. Я больше не лезу к нему, а его не касается, где и с кем я провожу время… — я набрала побольше воздуха в грудь и продолжила, — и, прости, но мне не требуется разрешение великовозрастных детей, на то, чтобы строить личную жизнь. Никита мне нравится. Я с удовольствием провожу с ним время… И буду проводить. Вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.
Артем негодующе засопел:
— Не ожидал я от тебя такого, мама. Я думал ты… а ты… — у него не получалось подобрать слова, — это неприлично, в конце концов!
Неприлично быть счастливой после того, как тебя предали? Однако…
И несмотря на то, что передо мной был сын, по которому я очень скучала, меня окатило раздражением. Неужели он и правда не понимал, как неуместно сейчас звучали его слова? Как цинично, грубо и бестактно было выдвигать матери подобного рода претензии после того, как сам с заискивающей улыбочкой говорил, что я не подхожу их отцу?
К счастью, я не успела ничего сказать, потому что вернулся Ник. И сходу, нахраписто обратился к Темке:
— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут, Никита Михайлович. Я – друг Веры. — протянул руку для приветствия,
— А я сын. Артем Николаевич Ланской, — с вызовом, но как-то дребезжаще сказал Артем.
— Крайне рад знакомству, — Никита был выше его на полголовы и гораздо внушительнее. А еще у него была такая лапища, что во время их рукопожатия мне показалось, что раздался хруст.