Развод. Предатели
Шрифт:
И только сейчас, спустя много лет, пройдя через развод, разорвав душу в клочья и едва начав подниматься с колен, я вдруг поняла простую и от этого еще более ужасающую истину.
Та, каменная стена, за которой я пряталась, думая, что она защита, на самом деле была тюрьмой. Удобной, спокойной, надежной тюрьмой. И я была удобной. Позволила себя убедить, что мои юношеские планы и мечты — это бесполезное, ненужное, что мое предназначение — это быть удобной.
А ведь мечты были. Когда я закончила универ с красным дипломом я была уверена, что стану работать по специальности, буду
Я даже начала работать. Год или чуть больше, и у меня получалось. Мне нравилось!
Потом первая беременность. Желанная, но непростая. Я несколько раз лежала на сохранении, а потом боялась сделать лишнее движение, чтобы не навредить, и почти все время провела на больничных. А Ланской работал. На его плечи тогда легла вся забота по обеспечению семьи. Мне было стыдно, что я не помогаю, что живем только на его зарплату, поэтому старалась чтобы дома было идеально. Тепло, уютно, вкусно. Чтобы он приходил и отдыхал, чтобы это была тихая гавань, в которой ему будет хорошо.
И у нас было все хорошо. А когда я вышла на работу и стала восстанавливать навыки, подзабытые во время декрета, Николай заявил, что хочет второго ребенка.
Я удивилась, обрадовалась, но спешить не хотела. Думала, пару годиков поработать, возможно хоть немного подняться по карьерной лестнице, чтобы закрепиться в роли специалиста. Тем более я почувствовала, что, наконец, могу дышать свободнее. С моим выходом на работу денег стало чуть больше, не надо было просить у мужа на одежду или какие-то мелочи. Я стала независимее, увереннее в себе, общалась с людьми, развивалась, и это было здорово.
Но Ланской настаивал на втором ребенке. Говорил, что большая разница в возрасте — это плохо, что детям будет не интересно проводить время вместе. Да, что уж там, он чуть ли не на коленях умолял меня родить ему еще одного сына. И когда Артем получился, мой бывший муж сиял, как начищенный пятак. А я радовалась, что он радуется.
Все было идеально…только пришлось отказаться от повышения на работе, потому что там нагрузка была больше, а Николай строго настрого запрещал мне перенапрягаться.
— Вспомни, как было со Владом? — говорил он, — ты всю беременность проходила с угрозой! Зачем снова рисковать? Черт с ним с повышением, пусть другие этой дурью занимаются, а для нас дети важнее.
Я тоже считала, что дети важнее, поэтому позволила уговорить себя отказаться от перспективного места несмотря на то, что вторая беременность протекала идеально, без осложнений. Только посматривала с легкой завистью, как другая девочка встала на место, которое могло быть моим, и как стремительно пошла в гору ее карьера.
— Зато у меня скоро будет второй малыш, — говорила я маме, когда та внезапно отчитала меня за упущенную возможность.
— Вера! — строго говорила она, — у женщины должен быть собственный запасной аэродром. Нельзя всегда и во всем слепо зависеть от мужчины, будь он хоть трижды прекрасным.
— Ничего, мам, карьера подождет. Декрет пролетит – и глазом не успеешь. Выйду и наверстаю упущенное.
Только я не вышла.
Пока сидела с Артемом, у Ланского дела резко
— Скоро в школу, — убедительно говорил Николай, — пусть пока дома сидит. Успеет еще находиться. Пожалей ребенка.
Тем временем благосостояние семьи росло. Мы купили участок, в тогда еще только намеченном коттеджном поселке, начали строительство дома. У Ланского появились деньги на личного водителя, но их почему-то не нашлось на няню.
С детьми всегда была я.
Стоит ли говорить, что на работе меня больше не ждали? Я забрала документы, все еще веря, что как только Артем немного подрастет и перестанет так часто болеть, я все начну сначала. Регулярно проходила заочную профпереподготовку, чтобы не терять квалификацию…
Но как только стало чуть легче, случилась Марина.
И все заново. Памперсы, распашонки, бессонные, но счастливые ночи.
А Ланской в это время рос, развивался семимильными шагами. И я гордилась им, подменяя его успехами свои.
Разговоры о том, чтобы мне выйти на работу становились все более редкими. И конце концов Николай возмутился:
— Тебе денег что ли не хватает?
— Хватает. Но…
— Вот и заканчивай с этим бредом про работу. Миллионы женщин от зависти бы захлебнулись, узнав, как ты живешь.
То, что на работу я хотела не ради денег, а ради себя, своего развития, он категорически не понимал. Считал это блажью.
— У тебя все есть. Наслаждайся. Все равно у тебя ни опыта нет, ни навыков… зачем тебе этот стресс? Вон в приют к собакам своим драным ходишь и хватит.
И как-то незаметно, исподволь, меня убедили в том, что я ничего не могу за стенами дома. Я позволила себя в этом убедить. Приняла эту «заботу».
Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что Николаю еще с самого начала, с моей первой беременности было удобно, что я дома. Да, он любил меня, я в этом уверена, но все делал, чтобы это удобство сохранить. Обеспечивал, никогда не попрекал копейкой, и при этом пресекал любые мои попытки стать независимой единицей. Сначала ненавязчиво, потом в приказном порядке.
Он менялся, рос, становился солидным человеком, а я оставалась на тех же позициях что и прежде. Удобная женщина, обеспечивающая надежный тыл. Сначала любимая, а потом воспринимающаяся как должное. И чем больше у него становилось денег, тем чаще он просто откупался от домашних проблем, вместо того чтобы принимать в них непосредственное участие.
Если с Владом, пока тот был маленьким, Ланской по выходным то на велике гонял, то на лыжах, то они ездили вдвоем на какие-нибудь матчи то ходили в походы, то Артему этого доставалось в разы меньше. А с Мариной он и вовсе почти не проводил время, потому что цитирую «не знаю о чем говорить с девочкой». Ограничивалось тем, что он приносил игрушки. Много игрушек. Просто горы игрушек, половина из которых даже никогда не была открыта и валялась в кладовке.