Развод. Бумерангом по самые я...

Шевцова Каролина

– Чтобы заявить права на моего мужа, будто он тут кому-то нужен.

– А он не нужен?
– Влад смотрит исподлобья.

Я молчу, сжимая руки так, что ногти впиваются в ладони. С Яшиным нельзя расслабляться - каждое его слово может быть ловушкой.

– Лена пришла якобы за помощью, - наконец

выдавливаю я.
– Чтобы я выбрала ей платье для ужина с коллегами Казанского.

И меня вдруг прорывает, и я рассказываю ему все. Нет, не про события и не про свои обиды, а про то, что сама не заметила, как потратила часть жизни на таких неблагодарных свиней. И не просто впустила их в свой близкий круг, нет, сделала их частью своей семьи! А ведь я считала, что ничего важнее семьи не существует и теперь вот так… От ужаса и омерзения хочется помыться. Я рассказываю сумбурно, сама себя перебиваю, но мне так важно договорить, чтобы Влад все-таки понял. Чтобы хоть кто-то в этом гребаном мире понял меня! Мне не жалко того, что Казанский от меня ушел, и если бы он все сказал прямо, я бы его отпустила. Мне даже не жалко поделить с ним все совместно нажитое, не начни он наш диалог с угроз. Единственное, чего мне жалко это времени, потраченного уже и того что предстоит потратить в будущем. Потому что эти две пиявки как будто сдохнут, если не высосут из меня все. Они без меня не могут, они будут звонить, приходить и постоянно причинять мне боль! Потому что я тряпка, которая не может обозначить границы!

?- Просто у тебя не было команды, - спокойно замечает Яшин. – А теперь есть. Ты должна дать этим двум кровососам отпор, показать, что ты их не боишься и если что, готова сражаться. Карина, скажи, ты мне доверяешь? – В глазах Яшина нездоровый блеск.

– Нет, - честно признаюсь я.

Внезапно он улыбается — той самой бесстыжей ухмылкой:

– Вот и умница. Хорошая девочка с развитым чувством самосохранения.

Густо краснею. "Девочка" - это он загнул. Но прежде чем я успеваю возмутиться, Влад замирает. Его лицо становится странно напряжённым.

– Каришка, душа моя, - говорит он тихо, - а скажи, что ты сделала с теми пригласительными в ресторан? Веришь, никогда не жрал в Белуга, а там, говорят, не дурно кормят!

Глава 16. Владлен Казанский

– Ну как?

Лена кружится в ярком цветастом сарафане. Длинном, с пышной юбкой и на тонких лямках. Красивый, но странный наряд, который ей, впрочем, идет.

– Очень, - впервые за эти дни вижу на ее лице улыбку, на которую отвечаю своей, такой же широкой и искренней.
– А на вечер ты что наденешь?

– Его и надену, коть! – Она встает на носочки и ерошит мне волосы. – Ну, ты даешь, неужели не нравится? Я столько за ним охотилась… специально на ваш корпорат. Весна, цветочки и я тоже – цветочек. Красиво?

– Очень, - повторяюсь я, ловя ее тонкие запястья.

Ее кожа пахнет чем-то сладким – может новым кремом, может, просто молодостью. Я вдруг осознаю, насколько старше нее. С легким,

почти незаметным макияжем и этим цветочным рисунком она как лесная фея, забредшая не в тот лес.

– А не замерзнешь? – машинально спрашиваю, уже прокручивая в голове сценарий вечера.

– Накину пиджак, не переживай.

Она снова кружится, а я думаю: «Может лучше остаться дома?».

Белуга. Чопорные чиновники. Их стервы жены с отфотошопленными лицами. А среди них моя Лена в этом безумном цветочном взрыве. Она даже не понимает, куда идет. Радуется, глупая, тому, что познакомится с моими коллегами, узнает, людей, с которыми я работаю. Улыбается, как овечка, которая сама идет на заклание. От предчувствия беды снова колет в боку. Привычно тянусь за таблетницей и ловлю на себе Ленин встревоженный взгляд.

– Опять сердце?

– Угу, - вру я.

– Котенька, ты бы обследовался.

– Обязательно.

Выпиваю таблетку, и молюсь, чтобы полегчало. Раньше я спасался диетой, особенно ферментированными овощами, но после того как ушел от Карины нигде не мог найти кимчи как у нее. Заказывал в ресторане, гонял Пашку на рынок в корейские ряды и даже просил приготовить Лену – все не то. Так что приходится глушить боль лекарствами и надеяться, что когда-нибудь у меня появится окно, чтобы попасть к врачу.

Лена подходит со спины, обнимает меня, прижимается лбом к моему затылку. Одно ее присутствие успокаивает. Возвращает желание жить.

И правда, чего я тут раскис?

Никто ее не обидит, я не позволю. Да, молодая, да, выделяется. Но они влюбятся в нее, потому что в этого ангела нельзя не влюбиться! А сплетни… они будут в любом случае, даже если бы я пришел туда один. И все же, хочу вывести свою девочку из под удара, даже если этот удар существует только у меня в голове.

– Лен, сними кольцо, - показываю взглядом на нескромный бриллиант у нее на пальце.

– Зачем?

В голове мелькают отговорки: «Неприлично», « Не по статусу», «Похоже на помолвочное». Но все это полуправда, настоящая причина в том, что я еще не готов к ответам.

– Главное украшение – твоя улыбка, - целую Лену в губы, и сразу отодвигаюсь. Не хватало нам опоздать. То, что там не будет главного, не делает мероприятие менее официальным. – Давай быстрей, Паша уже заждался.

Машина подъезжает к Белуге ровно за полчаса до начала шоу. Лена завороженно смотрит на стеклянные двери и на швейцара в ливрее, пока я мысленно даю себе подзатыльник.

Надо чаще выводить свою девочку в свет. Закончились времена, когда вы прятались по каморкам. Теперь можно не бояться быть застигнутыми на горячем и выбираться в люди.

Проходя мимо зеркала в холле, ловлю наше отражение: я – в строгом темном костюме, она в этом безумном, прекрасном сарафане.

Два разных мира.

И я вдруг понимаю, сегодня мне предстоит защищать ее не только от других. Но и от самой себя.

Зал "Белуги" встречает нас волной теплого воздуха, смешанного с ароматами дорогого парфюма и свежих морепродуктов. Хрустальные люстры дробят свет на тысячи бликов, скользящих по белоснежным скатертям. Лена замирает на секунду, ее пальцы непроизвольно сжимают мой локоть.