Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
Выбегаю на улицу. Ветер бьет в лицо, заставляя щуриться. Тру глаза, открываю их снова и только тогда замечаю ее.
Ее саму, ее мерседес, ее шофера.
Но это не просто шофер.
Яшин.
Сукин Яшин сын!
Подхватив Карину под локоть, он помогает ей сесть на заднее сидение. Все это занимает у него не больше пары секунд. Еще столько же мне понадобилось, чтобы убедиться – это не сон при температуре 39. Не галлюцинация. Не бред сумасшедшего.
Нет, это бывший муж моей жены, который сейчас самозабвенно
Глава 18
Это как мороженое в жаркий день, как катиться с горки на санках, как вернуться домой и, наконец, снять каблуки и лифчик! Это счастье! Счастье, обильно сдобренное приправой из мести!
Я в третий раз пересказываю Яшину, какое лицо было у Владлена, когда он понял, что я задумала.
Как округлились его глаза и покраснели уши.
Мы все равно считаем ее своим ребенком…
Господи, ну и бред! Конкретно мы считаем Лену актрисой погорелого театра, которая перепутала хорошее отношение со слабостью и которая любит не только воровать чужую обувь, но и влезать в чужие трусы.
Почти как дочь! Владлен настаивал…
Смешно! Казанский даже не замечал Лену и долго пенял мне на то, что я вообще занимаюсь девочкой. Никаких теплых, а тем более романтических чувств между этими двумя не было. И, кажется, что больше уже и не будет.
По крайней мере, заветное кольцо на палец Резникова наденет не скоро.
Мечтала о семье, девочка?
Я тоже мечтала. Я тоже…
– Приехали, - голос Яшина вырывает меня из фантазии, где я душила Лену собственными руками, а она хрипела, умоляя о пощаде.
Картина настолько живая, что я невольно смотрю на ладони.
– О чем задумалась?
– Лучше тебе не знать.
– Ну как скажешь.
– Он ухмыляется.
– Так что, покажешь мне дом?
Это уже третий раз, когда он ненавязчиво пытается напроситься ко мне в гости. Я снова делаю вид, что не понимаю. Пока он не говорит прямо:
– Карина, моя бронь в отеле закончилась, а я слишком устал, чтобы сейчас искать новый. Уверен, в таком особняке найдется комната для меня. — Пауза. Хитрый взгляд. — Или ты боишься, что не выдержишь моего обаяния и звериного магнетизма и набросишься? Если что, я готов.
– Мечтай, - фыркаю, хлопаю дверцей и иду к дому, не оглядываясь. Он снова берет меня на слабо, а я снова ведусь. И ничему меня жизнь не учит.
В доме полно свободных комнат. И набрасываться на Яшина я, конечно, не собираюсь.
Но его присутствие здесь — как спичка в пороховом погребе.
Он стоит, улыбается, такой добрый, понимающий. Но я-то знаю — даже самая ласковая змея остается змеей. И если уж кусаться, то этот укусит тихо, аккуратно, так, что я и не пойму сразу, откуда течет кровь.
А потом будет смотреть мне в глаза и искренне удивляться: "А я разве не
Плавали. Знаем.
– Ого, - свистит он, переступая порог.
– Основательно твой госслужащий наворовался.
– Это не он. Владлен ведет дела чисто.
– Неужели частная школа так прибыльна?
– Нет, это больше для статуса. Кафе тоже пока в ноль. А вот салоны, аренда, акции...
– Ты и этим занимаешься?
– в его голосе проскальзывает уважение.
И я, к собственному удивлению, начинаю хвастаться:
– Не совсем. Если бы было время, разобралась бы сама. Но у меня есть трейдер. А недвижимость - это благодаря Владлену. Он пробивал выгодные объекты, я выкупала и сдавала.
– Умница, - он ухмыляется.
– Пятерка. Можешь садиться.
Я перед ним, как школьница у доски, и это бесит.
Он спрашивает, где можно курить.
– В моем доме не курят.
– Ты бросила?
– Сразу после развода.
Его глаза расширяются.
– А я вот… - он крутит в пальцах красную пачку с черной надписью. — Ты бросила, а я подхватил.
– Давно?
– Лет двадцать пять. Получается… тоже после развода.
Тишина.
Что только Влад не делал, чтобы я оставила пагубную привычку. Запрещал, ругался, прятал сигареты, как-то даже обрезал фильтры, а я ему назло дымила так, будто это не мои любимые Мальборо, а старая дедовская Прима.
Яшин долго пытался, но даже его терпению пришел конец.
Он просто не знал, что вредная привычка в нашем браке были не сигареты, а сам Влад. И когда я избавилась от мужа, потребность дымить тоже постепенно отпала. Было трудно, но я смогла забыть и его любимый парфюм, и табачный запах.
Мы молчим, не зная, что еще сказать.
– Слушай, никогда не думал, что ты будешь жить в доме. Не то, чтобы я в принципе думал о тебе, но если бы меня спросили, сказал бы, что ты живешь в одном из тех стеклянных уродцев.
– Москва сити.
– Ну да.
– А где живешь ты? – Влад, в отличие от меня, мечтал уехать за город, чем дальше, тем лучше и поселиться в огромном деревянном срубе где-то в лесу. И я была уверенна, что он своего добился. Тем удивительнее слышать ответ:
– У меня просторная квартира в центре, - он замолкает на секунду, - в стеклянном уродце.
Если задуматься, то это даже грустно. Каждый из нас проживал ту жизнь, о которой мечтал другой. Вместе мы ни за что не могли найти компромисс, стояли на своем, доводя друг друга до истерики.
А разойдясь… я не старалась, даже не думала об этом, но сделала все, чего не допускала для себя в браке с Яшиным. Бросила курить, построила дом, родила девчонок.
А он получается, наоборот. Дымит как паровоз, живет в неуютной коробке из стекла и бетона, и, по логике, остался бездетным холостяком. Или нет?