Разушенный мальчик
Шрифт:
И когда я кончаю ей в рот, прикусив губу и думая о прекрасных глазах моей жены, которые смотрят на меня, когда она стоит на коленях, а моя рука обхватывает ее горло, мне чертовски приятно.
Глава 10
— Тебе нравится причинять ей боль? — спрашивает меня Николас, сложив руки на груди, опустив подбородок, глядя на меня.
Я закатываю рукава рубашки,
Еще одно утреннее убийство, еще один гребаный спазм. Когда я заканчиваю возиться с рукавами, я откидываюсь назад в своем офисном кресле, пальцы под подбородком, один локоть подперт противоположной рукой.
— Я немного садист, — я пожимаю плечами. — Не хочешь уточнить?
Темные глаза Николаса бросают кинжалы в мою сторону.
— Ты отвезешь ее в Вирджинию.
Я киваю один раз.
— А, хорошо. У тебя есть расписание.
Потому что я, блядь, отправил его ему по электронной почте, прежде чем поехал в город сегодня.
— Они попросили о встрече с тобой, — говорит Николас сквозь стиснутые зубы.
Я киваю. Я тоже получил его электронное письмо. Взглянув на часы, я пожимаю плечами. — Примерно через десять минут. Как насчет этого?
Глядя на него, я любуюсь утренним солнцем. Сегодня я вышел из дома в четыре утра. Сид проснется с минуты на минуту, а нам нужно готовиться. Нужно собрать вещи.
Ее кусок дерьма муж уже в Кислотном городе. Я бы не хотел, чтобы она по нему скучала.
— Элайджа Ван Дамм сказал, что это срочно. Очевидно, кто-то действительно шарит в нашей собственности, — слова Николаса прозвучали сквозь стиснутые зубы, и мое сердце почти остановилось в груди.
— Прости? — этого не было в электронном письме.
Николас хмурится еще больше и смотрит на меня, как будто пытается меня прочитать.
— Сказали, что расскажут тебе по телефону, — его глаза сужаются. — Но они сказали мне, что охранник Элайджи мертв.
Мои мысли мечутся, но я не разрываю зрительного контакта с Николасом.
— Кто? — спрашиваю я осторожно. Если кто-то добрался до одного из их охранников… это чертовски плохо, потому что это не я.
Я знаю 6. Я знаю, как они относятся к чертовым секретам и безопасности. Именно так меня держали в их гребаном подвале годами, и никто не знал.
Ну, они знали.
Мои сестры.
И муж Сид Рейн.
И сын Элайджи тоже.
Я стиснул зубы, стараясь очень, очень сильно не думать ни о чем из этого.
— Не сказал, так что когда они позвонят, — он посмотрел на мою защищенную линию, — лучше ответить.
Я долго смотрю на него и решаю оставить его бредни в покое.
— Если все это правда, зачем Люциферу, мать его, Маликову ехать на север в Вирджинию, зная, что Сид здесь, со мной? — я получаю больше удовольствия, произнося эти два последних слова, чем следовало бы, но к черту. Я следил за ней более десяти лет. Я заслужил право говорить все, что хочу.
— Кто-то крутился рядом с домом Джули, — говорит Николас, и я не уверен, как это возможно, но его взгляд становится глубже, и он смотрит на меня со злостью.
Мне это совсем
— Возвращайся, — требую я, наклонив голову и сцепив пальцы, опираясь локтями на ручки кресла. — Откуда они знают, что здесь чёрт возьми кто-то околачивается? И откуда нам знать, что это были не они?
Челюсть Николаса сжимается.
— Для этого и нужен звонок.
Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, телефон звонит между нами, напугав меня.
— Они рано, — бормочу я себе под нос и смотрю на черный телефон, когда он звонит снова, мой желудок скручивается в узел.
Я думаю о том, что случилось со мной.
Чему они позволили случиться.
Что они собирались сделать с моей сестрой.
Но они скоро за это заплатят. Пока же мое желание узнать, что, черт возьми, происходит, перевешивает демонов моего прошлого.
Я выхватываю телефон из трубки, откидываюсь в кресле, смотрю на Николаса, прижимая трубку к уху.
— Рейн, — отвечаю я.
На линии возникает пауза, и я сжимаю челюсть.
Наконец, Элайджа Ван Дамм заговорил.
— Николас ввел тебя в курс дела?
Я сжимаю левую руку в кулак на бедре.
— Скажи мне, какого хрена ты делаешь на моей территории, прежде чем начнешь задавать мне вопросы, Элайджа.
К черту их титулы. К черту его. Мой пульс бьется в голове, когда я знаю, что он на другой линии. Зная, что он знает что-то обо мне и о ней, чего я не знаю.
Он смеется, глубоким раскатом, и я впиваюсь ногтями в ладони, глядя мимо Николаса, не давая вернуться воспоминаниям из клетки.
— Насколько я понимаю, ты одержим Сид Маликовой…
— Это не ее фамилия, — предупреждаю я его.
Он снова смеется.
— Судебные записи доказывают обратное, — я скриплю зубами, но ничего не говорю, вместо этого думаю обо всех способах, которыми я могу пометить свою сестру, чтобы доказать ей — мне — что она моя. — Несмотря ни на что, это не поединок. Я сообщил Николасу, что кто-то побывал на твоей территории, потому что тот, кто убил моего охранника, — при этих словах его голос приобретает нотки гнева, — оставил фотографии Сид, бегущей по лесу? — это вопрос, но я знаю, что он знает о лесе, окружающем этот дом. — Одной, — он бросает это слово как обвинение. — Кто-то следит за ней.
Моя кровь холодеет, и я пытаюсь дышать нормально.
— Где? — спрашиваю я. — Где умер твой гребаный охранник?
— За особняком губернатора, — ровно отвечает Элайджа, но я слышу в его словах нотки гнева. — Сейчас ты был бы моим главным подозреваемым, если бы не фотографии. Но, может, ты меня разыгрываешь? — он смеется, в этом нет юмора. — Поверь мне, Рейн, ты не захочешь этого делать.
Чертов губернаторский особняк. Фил Купер. Я должен был догадаться. Я знаю, что 6 ведет много дел с губернатором. Я знаю, как там работает охрана. Усиленная на виду, расхлябанная там, где это важно. Без сомнения, гребаный охранник был припаркован за особняком.