Разушенный мальчик

Роуз К. В.

По моему телу пробегает дрожь, в горле образуется комок, когда Атлас использует мою руку, и я слышу стон Мава, когда он говорит: — Моя сестра чертовски красива, не правда ли, красотка? — но я сосредотачиваюсь на глазах моего мужа.

Его усталые, красивые глаза.

— Да, — шепчу я, зная, что это правда. Время, когда мы с Мавериком трахались, не совпадает, и, кроме того, он отстранился. Не всегда можно быть уверенным, но у Мейхема, похоже, есть некоторый… опыт.

— Да? — я слышу трещину в этом слове. Эмоции, стоящие за ним. Его пальцы

дрожат на моем животе.

Мне вдруг становится противно от того, что я позволила Джеремайе сделать в тот момент.

Черт.

— Да, — подтверждаю я, давая мужу хотя бы это.

Маверик снова стонет, и я чувствую, как член Атласа набухает под моими пальцами.

Люцифер сдерживает улыбку, но на его бледном лице вспыхивает ямочка, и мое сердце тает. Он перекладывает свою руку на мое горло, заставляя откинуть голову назад, пока он наращивает темп, то вынимая, то снова вгоняя.

— Позволь им использовать тебя, малышка, — говорит он, — открой рот для своих братьев. Теперь ты наша.

Я делаю, как он просит, закрываю глаза, и через секунду я чувствую вкус их обоих. Соленый и теплый вкус на моем языке, когда они оба стонут. Кончик чьего-то члена лежит на моем языке, волочась по нему, пока тот, кто это, выпускает его в меня.

Я не хочу смотреть.

Не хочу знать.

Кроме того, у меня во рту они оба.

И через мгновение Люцифер рывком поднимает мою голову, и я закрываю рот, глядя ему в глаза.

— Проглоти их, — приказывает он мне, его глаза сужаются, когда он трахает меня сильнее, его хватка крепнет. — Моя прекрасная, прекрасная девочка, — он прикусывает губу, стонет мое имя, закрывая глаза на секунду. Затем он снова смотрит на меня. — Я не хочу ощущать их вкус у тебя во рту, когда я кончу в тебя, малышка.

Я сглатываю, тяжело, и он, должно быть, чувствует это, потому что его лицо меняется от гнева до чего-то похожего на обожание, когда он стонет: — Черт возьми, Сид, — а затем он кончает в меня, проводя пальцем по кровоточащей ране на руке, снова проталкиваясь в мой рот, как будто для того, чтобы убрать вкус всех остальных с моего языка.

Я сосу его палец, пока он кончает в меня, задыхаясь, когда он вставляет мне кляп, мой живот сводит судорога.

Когда он кончает, и я сжимаюсь вокруг него, заставляя его стонать снова и снова, он отстраняется, его глаза смотрят на меня, руки лежат по обе стороны от моей головы.

Медленно он выходит из меня, и с моих губ срывается хныканье. Я охреневаю.

— Ты такая красивая, — шепчет он, и я понимаю, что не знаю, где еще кто-то находится. Большинство свечей погасло, только одна мерцает рядом с моей головой. — Ты так чертовски красива и ты, блядь, моя.

Он проводит рукой по моей груди, животу, еще ниже.

И я знаю, как только он это чувствует.

Грубую кожу моей заживающей раны.

Я вижу, как сходятся его

брови, как медленно исчезает ямочка, как хмурятся его идеальные губы.

Дыхание покидает мои легкие.

Я ничего не могу сделать, только лежать под ним, пока он переминается на пятках, проводя рукой по моей коже.

Я вижу, как сжимается его челюсть. Вижу, как его глаза рассматривают букву.

Потом его большой палец.

Он проводит по нему, нежно. Почти благоговейно.

По моей плоти пробегают мурашки, когда я прикрываю грудь руками, и я даже не знаю почему. Я никогда не стеснялась перед ним. Но вдруг мне захотелось одеться. Может быть, доспехи.

Я не слышу Мава, Атласа, Кейна, Эзру или Эллу. Не чувствую их в этой комнате.

Здесь только я и мой муж.

И его растущее облако… смятения. Если не считать его сжатой челюсти, мускулов, бьющейся по бокам, он не выглядит сердитым.

Он просто выглядит… растерянным.

Его глаза переходят на мои, и моя кожа становится слишком горячей. Неудобно, его большой палец все еще на вырезанном инициале на моем животе, его другая рука лежит на моем бедре. Я вижу, как напрягаются мышцы его рук, когда он полунаклоняется ко мне.

Я вижу его татуировку Unsaint, испещренную шрамами.

Я наблюдаю за всем этим, избегая его взгляда, поэтому, когда он наконец говорит: — Черт, я, должно быть, под кайфом, — и принужденно смеется, я не понимаю, что он имеет в виду.

Не сразу.

Он убирает руку с моего бедра, проводит ею по своим кудрям, качает головой и снова смеется.

— Я думал… — его большой палец проводит по букве J, и его глаза снова опускаются вниз, затем снова поднимаются ко мне. — Я думал, что это реально, — на его лице появляется маниакальная улыбка, и я чувствую, что меня сейчас вырвет.

Мой желудок судорожно сокращается, но его глаза не отрываются от моих, он все еще проводит большим пальцем по букве. Три дюйма в длину, идеальная буква J.

Джеремайя, похоже, хорошо владеет ножом.

— Но это не… это не совсем там, правда, малышка? — он улыбается мне, его сонные глаза прищуриваются. Сейчас он не похож на демона. Не похож на человека, который хочет съесть меня заживо любой ценой.

Он просто выглядит… обнадеженным. Измученным.

Немного нервным.

Я прикусываю щеку. Оглядываюсь на мужа, когда слышу движение. Мав и Элла одеваются, Мав натягивает футболку на пресс, бросая взгляд на меня, и это так незаметно, что я почти не замечаю этого, но я знаю, что он только что покачал головой.

Нет.

Предупреждение? Мольба?

Я делаю дрожащий вдох, используя свой пресс, чтобы опереться на него, и встречаю взгляд Люцифера, который все еще ищет мой, так же как его большой палец все еще прослеживает шрам.

— Нет, — говорю я ему, — Я не знаю, о чем ты говоришь, детка, — мой голос ломается, как и мое сердце.