Разрыв
Шрифт:
– Ты и не должна верить мне – говорю я – Ты просто должна знать и верить в то, что Вон опасен и, что он способен на такие вещи.
– Я верю – говорит она – Линден, нет. Я думаю, он не прав. Он слишком чувствителен, ты знаешь?
Она поглаживает мою щеку тыльной стороной своей руки, снова и снова. Как маленькие воздушные поцелуи.
– Я думала мистер Вон желал нам добра, хотел спасти нас всех – говорит она – Я ошибалась. Я признаю, что он всех обманул, он ничего не найдет, никакого противоядия для нас. Нам осталось всем не так уж много времени. Ты сказала, что хотела найти своего брата. Так иди и найди его.
Этого всего, раньше, она не смогла бы сказать. Теперь она другая, ее голос даже не дрожит, когда она говорит:
– Если все то, что ты видела реально, то мы ничего уже не сможем сделать. У нас есть наши собственные жизни. И мы должны позаботиться, о том, чтобы прожить все оставшееся время и много чего сделать, чего не успели.
То, что она говорит ужасно и правда. Она гладит мою руку. Мы жмем руки друг другу, и я пробую понять то, что она сказала. Я жду, что она разрыдается и расплачется из-за меня. Но это уже было в ней в течении долгого времени. Я это чувствую. Пока меня не было, у нее было много времени, чтобы к этому привыкнуть. И когда позже начинаются слезы, они принадлежат мне. Моя сестра по браку уже уснула. Мне снится Линден, он стоит в дверях. Он долго смотрит на меня, его зеленые глаза, меняются каждую секунду.
– Звезды действительно похожи на бумажного змея – признает он – Но все остальное, что ты говоришь, ложь.
***
Утром я проснулась оттого, что Сесилия спрыгнув с кровати, прошла по полу скрепя босыми ногами, к окну.
– Тихо – говорю я ей, закутываясь в одеяло. В комнату проникает свет, когда она шумно одергивает штору.
– Нет, нет, нет. Ты не должна подходить к окну – кричит она мне. Я вижу панику в ее глазах. Я слышу звук двигателя под окном. Мои ноги дрожат, каждая рана болит, я иду к окну. С наружи лимузин, и фигура машет нам, говоря, чтобы мы спускались. Линден сказал, что он заберет Сесилию утром, но я тут же соображаю, и мое сердце падает куда-то вниз, Линдена здесь нет, это - Вон.
Глава 3
– Останься здесь – говорю я, в спешке натягивая джинсы под ночную рубашку.
– Подожди – кричит Сесилия, следуя за мной, пока я бегу вниз по лестнице.
– Стой – кричу я.
Снаружи ранний утренний воздух холоден и я обхватываю себя руками, чтобы согреться. Высокая трава липнет к ногам, пока я иду к нему.
– О… Она пришла в себя! – говорит он. Его голос пронизывает серое небо. Крик дроздов окунает в прошлое. Я держу дистанцию между нами и нейтральным голосом спрашиваю:
– Где Линден?
– У твоего мужа ранняя встреча с потенциальным клиентом. Он прислал меня за тобой и Сесилией.
– Конечно. ОН прислал, – говорю я, готовясь сделать шаг назад.
– Ты до сих пор злишься на меня – говорит он – Я понимаю. Но Рейн, ты такое удивительное существо. Ты должна быть польщена. Прежде чем ты появилась, я думал, что видел все. Я просто не мог не заинтересоваться.
Заинтересоваться? Я безрадостно смеюсь, облако пара вырывается из моего рта.
– Давай просто будем честными друг с другом. Если бы не я, ты была бы уже мертва – говорит он.
– Спасибо вам. Я почти умерла –
– Я думал, что пожар улучшит этот дом, но нет. Выбор полностью за тобой – говорит он почти искренне – Я думал, что мы сможем оставить все плохое в прошлом. Что скажешь насчет возобновления статуса первой жены?
Я в ужасе открываю рот, но не издаю ни звука. Как ему удалось найти меня здесь? Маячок удален из моей ноги. Линден действительно прислал его за мной? Я знаю, что он зол, но не верю, что он мог поступить так подло. Входная дверь хлопает позади меня, и я знаю, что это Сесилия. Вон больше не может отслеживать мои передвижения, но она до сих пор его собственность. Как это работает? Где-то есть компьютер, который отслеживает наши передвижения на цифровой видеокарте? Или какое-то пищащее устройство, которое издает сигнал, каждый раз, когда мы рядом, как металлодетектор над монетами. У моих родителей был такой: отец часто находил метал для разных конструкций. Она подходит ко мне и берет меня за руку.
– Она не вернется – говорит она.
– Ты не хочешь чтобы твоя сестра по браку вернулась домой? – спрашивает Вон – Но ведь тебе было так одиноко. Настолько одиноко, что ты даже спускалась вниз в подвал, чтобы навестить ее, каждый раз, когда я уезжал из дома.
Она делает глубокий вдох, она напугана, хотя и пытается не подавать вида.
– Не ходи к нему – шепчу я ей на ухо.
Входная дверь снова хлопает, и я улавливаю запах дыма. У Рида во рту сигара, на рубашке жирные коричневые пятна.
– Никто не собирался пригласить меня на воссоединение семьи? – говорит он Вону – Ты не имеешь права приезжать сюда, младший братец. Я не могу ступить на твою собственность, а ты не можешь - на мою.
– Я просто пришел забрать то, что принадлежит мне. – говорит Вон – Одень что-нибудь поприличнее Сесилия. Расчеши волосы, и поехали отсюда.
Она до сих пор одета в ночную рубашку, которую Линден упаковал для меня, расстегнутый ворот лежит на плече.
– Я уеду тогда, когда здесь будет мой муж – говорит она – Не раньше.
– Вы слышали ребенка? – спрашивает Рид.
Вон открывает рот, чтобы что-то сказать, но плачь ребенка, прерывает его. И слова, которые он собирался сказать, превращаются в улыбку. Сесилия застывает. Вон открывает пассажирскую дверь.
– Выходи и образумь свою хозяйку.
Эль, служанка Сесилии, выходит из машины. Она прижимает Боуэна к груди, его лицо красное и влажное от слез. Сесилия сразу тянется к нему, но Вон встает у нее на пути.
– Здесь холодно дорогая – говорит Вон – И ты беременна. Ты даже не догадалась надеть пальто. Как же ты думаешь обойтись без моего присмотра, до родов? Сегодня утром ты уже пропустила свои витамины.
– Он прав – говорит Эль слишком мягко. Она смотрит под ноги и ее слова звучат заучено. Она младше Сесилии, ей девять, а может и десять, и среди всех наших слуг, она всегда была самой робкой. Я уверенна, для Вона, не составило труда ее запугать. Сесилия поджимает губы, успокаивая себя. Я знаю, она пытается не заплакать.
– Вы не можете не пустить меня к сыну.
Вон смеется, легонько касаясь пальцем кончика ее носа, точно так же как он делал, когда она была новобрачной и обожала его, потому, что не знала никого лучше.