Разрыв
Шрифт:
– Сесилия – зову я.
– Мм…? – мычит она, и крошки падают с ее губ.
– Оставь нас на пару минут.
Она смотрит на Линдена, он смотрит на нее, но она не возражает. Она вновь переводит взгляд на меня.
– Хорошо. – вздыхает она – Мне все равно хочется пи-пи.
Как только она уходит, прикрыв за собой дверь, Линден закрывает свой блокнот.
– Спасибо – говорит он.
Я приподнимаюсь, убирая листы со своих ног и киваю, избегая его взгляда.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Завтра тебя выписывают – говорит он, садясь возле моей кровати. – У тебя есть какой-нибудь план?
– Я не очень хорошо строю планы – говорю
Он хмурится:
– Как ты найдешь своего брата? – спрашивает он – Род-Айленд в сотнях миль отсюда.
– Одна тысяча триста миль. – говорю я – Правда. Я читала.
– Ты еще не поправилась – говорит он – Тебе нужно отдохнуть несколько дней.
– Я должна двигаться дальше – я закрываю Атлас – Мне некуда больше идти.
– Ты же знаешь, что это не так, у тебя есть… - он вздыхает – Ты можешь вернуться…
Он собирался сказать «домой». Я не отвечаю, и тишина наполняет все вокруг, то, что хочет сказать Линден – это слова фантомы, призраки которые преследуют мелкую пыль, купающеюся в лучах солнца.
– Или есть другой вариант – он начинает снова – Мой дядя.
Наверно эта фраза подстегнула меня посмотреть на него слишком заинтересованно, потому что это его позабавило.
– Мой отец отрекся от него много лет назад, когда я был маленьким, – говорит он – Я должен делать вид, что его не существует, но он живет неподалеку отсюда.
– Он брат твоего отца? – спрашиваю я скептически.
– Только что об этом вспомнил – говорит Линден. – Он немного странный, но Роуз его любила. – Он произносит последнюю фразу, смеясь, его щеки заливает румянец, и я чувствую себя лучше.
– Она с ним встречалась? – спрашиваю я.
_ Только однажды – говорит Линден – Мы ехали на вечеринку, и она наклонилась к сиденью водителя и сказала: «Я устала от этих скучных вечеринок. Отвезите нас в другое место». И я дал адрес моего дяди, и мы провели вечер там. Пили кофе с крошками от торта, худший из всех, что мы пробовали.
Впервые после ее смерти, он вспоминает о ней, не морщись от боли.
– А то, что мой отец ненавидит его, сделало моего дядю гораздо более привлекательным для нее – продолжает Линден – Он, слишком настоящий для моего отца, и по общему признанию немного странный. Я должен держать это в секрете, что я к нему приезжаю.
Линден переходит на мятежную сторону. Кто бы мог подумать! Он протягивает руку и прячет прядь моих волос за ухо. Это происходит по привычке, и он отдергивает руку назад, когда осознает свою ошибку.
– Прости – бормочет он.
– Все хорошо… - говорю я – Я подумаю об этом – мои слова выходят быстро и неуклюже. – То, что ты сказал, я имею в виду… я подумаю об этом.
Глава 2
Сесилия выглядывает в открытое окно лимузина, ее волосы развиваются на ветру, как ленты, пойманные на крючок. Боуэн на руках у своего отца, протягивает руку, чтобы их поймать. Я поражена тем, насколько он вырос, пока я была далеко. Он плюшевый мишка - мальчик коренастый и доброжелательный, с румяными щечками. Он родился с темными волосами и ярко голубыми глазами, которые теперь стали карими. Его волосы медно-светлого цвета, которые, я так думаю, были у Сесилии, когда она была ребенком, хотя об этом мы никогда не узнаем. У него ее дерзкий подбородок, ее тонкие реснички. С каждым днем черты Линдена исчезают с его лица. Он красив. И Сесилия без ума от него. Я никогда не видела, чтобы кто-то любил свое дитя так же как она. Даже сейчас, когда она смотрит на небо,
– Где мы? – и откидывается на спинку своего кресла.
– Где-то в сельских районах - говорит Линден – трудно сказать. Я не знаю названия улиц.
Сесилия забирает ребенка, затем поднимает его над головой, издает странные звуки и целует его в живот, он смеется, заставляя ее улыбаться.
– Это за поворотом – говорит Линден водителю - Следуйте по бездорожью, по следам шин.
Даже лимузин, с его плавной ездой, трясется по неровному ландшафту, и несколько минут спустя мы подъезжаем к единственному зданию в поле зрения, двухэтажному кирпичному дому, который выглядит таким же старым и надежным, как особняк. Но он намного меньше. Вокруг него полдюжины непромокаемых брезентов, похожих на темнокожих призраков в форме автомобиля. Есть обветшалый сарай и ветреная мельница. Крыша чем-то покрыта и как-то неправильно. Сесилия сморщив нос, поворачивается к Линдену:
– Мы не можем оставить ее здесь – говорит она – Это место похоже на кладбище старых автомобилей.
– Тут не так плохо как ты думаешь – говорит он.
– Там фольга на крыше.
– Это солнечные батареи – терпеливо поправляет Линден – Таким образом, он тратит меньше энергии.
Сесилия открывает рот, чтобы возразить, но я говорю:
– Это всего на пару дней. Выглядит вполне нормально.
Я не говорю, что это на ступень ниже от роскоши особняка, зато он так хорош, как любой из домов, где я выросла. И солнечные батареи не являются редкостью в Манхэттене, где многие не могут позволить себе электричество.
Лимузин останавливается, и я открываю дверь по быстрее, боюсь, что снова пустят усыпляющий газ или дверь закроется или будут змеи, которые выползают через вентиляционные отверстия, чтобы меня задушить. Сейчас ранний вечер и без цивилизации вокруг, я вижу и чувствую тьму, распространяющуюся вокруг меня со всех сторон. Звезды яркие, излучают все оттенки голубого и розового цветов, образующие одинокое продолговатое облако. Линден встает рядом со мной и следит за моим взглядом в небо:
– Когда я был маленьким – говорит он – Мой дядя называл мне все созвездия, но найти их я никогда не мог.
– Но ты знаешь, которая из них Полярная звезда – напоминаю я ему. Я помню, что об этом он говорил Сесилии, и она была обескуражена отсутствием романтизма.
– Верно, вот здесь – говорит он, касаясь моей руки.
– Это хвост Малой медведицы – говорю я, указывая пальцем вдоль соответствующих звезд – Это мое любимое созвездие, потому, что оно похоже на бумажного змея.
– Я и правда вижу ее – говорит он тихо, словно этому удивляясь. – Но мне казалось, что Малая медведица напоминает красильщика.