Разрыв
Шрифт:
Я колеблюсь:
– Сколько времени?
– Возможно несколько дней. Может меньше.
– Хорошо – говорю я – Несколько дней, а может и меньше.
Его губы шевелятся, мне кажется, он хочет улыбнуться, но он этого не делает. В прошлый раз, когда я видела его, в нем были слова и мысли, гнев и возбуждение. Я могла их ощущать. Но теперь они ушли. Интересно куда он их дел. Кричал ли он их в апельсиновую рощу с воображаемым прахом его мертвой жены и ребенка. Когда он открывает рот, все, что он говорит:
– Если ты остаешься, то ты должна носить свитер. Я упаковал один в твой чемодан.
Он
– Все это не было ложью, Линден – говорю я, он останавливается в нескольких ярдах. Мой голос слаб, и становится тише с каждым словом.
– Не все, не все это.
Он забирается на заднее сидение, не давая признака, что верит мне.
Глава 5
Рид сидит за столом, наблюдает за мной, как я перекатываю яблоко из одной руки в другую. Возможно, он прав, мне необходимо поесть. Я не могу даже вспомнить, когда у меня был нормальный аппетит. Даже если бы мне подали деликатесы, я бы все равно не смогла бы их съесть. Я опускаю глаза. Я не хочу чтобы Рид видел мое поражение. Я не хочу чтобы он видел что Вон победил меня, потому что, все мои неудачи именно из-за этого человека. Разлука с братом, потеря Дженны, видеть слезы в газах Сесилии, отъезд Габриэля, если не хуже, неприязнь Линдена ко мне. Я сомневаюсь и не знаю как лучше. Я думаю, о том, что, то что Линден сказал вчера вечером, верно: это не самый лучший план.
– Ты собираешься его есть или хочешь оставить на нем отпечатки своих пальцев? – спрашивает Рид.
Я аккуратно кладу яблоко на стол и убираю руки на колени. Он наклоняет голову, наблюдая за мной. Он ест поджаренное во фритюре тушеное мясо. Запах отталкивающий; часть соуса капает ему на рубашку.
– Что ж, хорошо – говорит он – И сегодня тоже никакой еды. На чем ты держишься, скажи мне?
– Кислород – говорю я тихо.
– Ты должна чем-нибудь его приправить – говорит он мне. Это его способ вести разговор. Я думаю, он меня жалеет.
– Тогда, вопрос – говорю я.
Он кидает ложку в миску:
– Хорошо. Давай свой вопрос.
Я думаю, как получше его задать.
– Вы и Вон совершенно разные – начинаю я – И мой вопрос такой. Всегда ли было так? Вы сказали, что мама о нем не заботилась.
Рид широко улыбается.
– Он все время был тихоней. Я не имею в виду вежливость или гордость. Я говорю о том, что он все время о чем то думал.
– Он и сейчас такой – говорю я.
Я пытаюсь вообразить Вона ребенком или подростком, но у меня не получается. Все, что я могу видеть, это более молодая версия Линдена, с темными глазами вместо зеленых.
– Но он не был таким целеустремленным, пока не умер его мальчик – говорит Рид – Именно тогда, он повторно запрограммировал лифты, так, чтобы только он мог получить доступ к подвалу. – Я никогда не знал, что там происходит.
– Он раньше разрешал вам туда приезжать? – спрашиваю я, думая о том, что говорил Рид мне о Воне, то, что он не разрешает ему туда приходить.
– Я раньше жил там – говорит Рид – Когда родители умерли, они оставили тот дом нам обоим. Наш отец был архитектором, и это была старая школа-интернат, которую он отреставрировал. Вот почему это так важно. Ты
– Дедушка Линдена был архитектором, – говорю я спокойно, скорее себе, чем Риду. Я очень рада, что Линден унаследовал данный ген. Это значит, что от своего отца он не взял ничего, он будет лучше, чем его отец.
– Линден взял от него намного больше – соглашается Рид – Вон ненавидит, когда я ему об этом говорю. Ему больше по душе думать, что он – это единственная семья, которая есть у мальчика. Он никогда не говорит о матери или о брате Линдена, который умер еще до того как он родился. Это одна из причин, из-за которой мы все время спорим. Мы с братом уже шли по лезвию ножа, но мне кажется, последней каплей стало, когда Линден заболел.
Я поднимаю свою голову. Линден рассказывал мне о том времени, в детстве, когда он был очень болен. Он слышал голос отца, когда был в бреду. Вон звал его, но в ответ он молчал. Он уже собирался его отпустить, попрощаться, но так или иначе, все же выжил. Рид смотрит куда-то поверх моего плеча, на полки с инструментами.
– Бедный мальчик – говорит он отстраненно – Я действительно думал, что он умрет.
– Что это было? – спрашиваю я, и он снова переводит взгляд на меня – Что сделало его настолько больным?
– Я могу рассказать вам версию Вона или высказать свою версию.
Я хмурю брови:
– Вы считаете, что Вон как то причастен к этому?
– Не нарочно – говорит Рид – Я не думаю, что он хотел навредить ему. Но мне кажется, это был некий эксперимент, над которым он потерял контроль. Я спрашивал его об этом, но он попросил меня уехать.
– И вы уехали? – спросила я.
– Я уехал – говорит он – Так или иначе, у меня есть собственный дом. Я был бы рад взять племянника с собой, но Вон не дал бы мне этого сделать. Нет такого места где бы он нас не нашел, а особенно его.
– Я знаю – шепчу я.
– Ну, что ж, - говорит Рид, хлопая ладонями по столу, миска подпрыгивает, тем самым пугая меня – Ты просила ответ на один вопрос, а получила всю историю. Как себя чувствуешь?
В ответ я беру яблоко и откусываю от него кусочек.
– Заканчивай свой завтрак и убери волосы. У меня для тебя есть новое задание.
– Новое задание? – спрашиваю я, прежде чем откусить еще кусочек.
– Задание касается уборки – говорит он. Он бросает свою миску в мойку и подмигивает мне – Я думаю у тебя достаточно опыта, чтобы заставить вещи сиять.
Как только доедаю яблоко, я бросаю огрызок в груду компоста, который Рид разместил за окном. Хорошая защита от мух. Он проходит мимо меня к сараю и идет дальше.
– Я собираюсь кое- что тебе показать. Совершенно секретный материал – говорит он. Я не могу понять, шутит он или нет – Мне не хотелось бы, чтобы об этом кто- либо узнал, иначе тогда, это был бы не секрет.
Он возится с замком, пытаясь открыть его без ключа. Тогда он открывает дверь, отходит в сторону и делает торжественный жест рукой, приглашая меня войти. Здесь темно, пока он не щелкает выключателем. И крошечные лампочки тянутся по потолку, освещая стены и все пространство вокруг.