Разрушительные истины

Мейред Шона

Мое сердце громыхает, когда я рассматриваю его дорогой сшитый на заказ костюм. Совсем не похоже на старые, поношенные джинсы и футболки рок-н-ролльной группы восьмидесятых, которые я помню в молодости.

— Я твоя дочь, не так ли? — Мне кажется, что это риторический вопрос, потому что я уже знаю его ответ. Я вижу это по тому, как он смотрит на меня. Но мне нужно услышать это вслух.

Мои глаза не отрываются от его глаз, заставляя его сказать мне правду, окрашенную золотисто-янтарным оттенком его радужек. Точная копия моих собственных.

— Да.

Как?

Почему?

Безмолвные вопросы пронзают все мое тело, обрушиваясь на меня тяжестью пресловутого товарного поезда, крадя дыхание из моих легких, пока я почти не задыхаюсь под многолетней предательской ложью.

Есть так много вещей, которые я хочу сказать, так много ответов, которые мне нужно услышать, и все же все, что я могу делать, это смотреть. Вместо этого мои слова оказываются в плену огромного комка, образующегося в задней части моего горла.

Дрожь гнева прокатывается по моему позвоночнику, распространяясь подобно пылающему аду через каждый дюйм моего естества. Семнадцать лет я провела, страстно желая любви мужчины, который, как я думала, бросил мою мать и меня. Когда на самом деле он стоял на обочине моей жизни. Каждое лето он притворялся, заставляя меня желать, чтобы в моей жизни был кто-то вроде него, кто мог бы направлять меня.

О, ирония судьбы!

Лоркан делает шаг вперед, его лицо искажено от боли.

— Сирша, позволь мне…

Моя рука взлетает, останавливая его преследование.

— Не надо. — Мое горло сжимается. — Просто… держись от меня подальше. — Закрыв глаза, я пытаюсь разобраться в своих чувствах, но одно за другим они поглощают меня — печаль, страх, разочарование и гнев. Они смешиваются, скручиваясь у меня внутри, образуя ураганную спираль, которая потрясает меня до глубины души.

Как они могли? Я провела большую часть своей жизни, задаваясь вопросом, почему мой отец никогда не хотел меня, никогда не заботился обо мне настолько, чтобы появиться, когда я нуждалась в нем. Все это время он был рядом, врываясь в мою жизнь на несколько жалких летних недель, а затем исчезая с первыми признаками появления осенних листьев. Почему они сделали это со мной? Они должны были сказать мне. Может быть, тогда я не чувствовала бы себя такой потерянной, как будто не хватало жизненно важной части моего существования.

Наконец, мои глаза открываются, и я переключаю свое внимание на Айдона, не в силах смотреть на человека, который лгал мне всю мою жизнь. Голубоватые глаза Айдона, похожие на огромные шары, мечутся между мной и Лорканом.

Похоже, я не единственная, кого удивило это откровение.

Глубокая складка пересекает его золотистый лоб.

— Черт возьми! Ты… — Он направляется ко мне, но Лоркан обрывает его.

— Рейли и Райан, — заканчивает Лоркан. Внезапно его взгляд останавливается на мне. — Единственный наследник синдикатов Лейнстера и Ольстера.

Как будто обмана было недостаточно, дрожь шока пробегает по мне, и моя челюсть отвисает.

Что, черт возьми, он только что сказал?

Тревога прокладывает

дорожку к моему сердцу, опаляя грудь яростным пламенем. Я качаю головой, делая резкий поворот влево и вправо, не в силах осознать то, что он объявил. Мои руки закрывают лицо, и я дышу в ладони, медленно выпуская струю воздуха. Всего этого слишком много, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на плаву.

Мой отец — один из королей синдиката. Я наследница Лейнстерского и ольстерского отделений.

— Но? — Спрашивает Айдон. — У четырех глав семей не может быть никаких личных отношений. Это самое старое гребаное правило в книге. И на то есть веская причина. Это меняет динамику. И превратило бы четыре равные четверти в три неровных игровых поля. То, что она наследница двух королевств, делает ее самой могущественной наследницей синдиката. Они убьют ее, Лоркан. — Его паника сотрясает комнату, рикошетом отражаясь от каменных стен.

— Они сделают…что?!

Бросив на меня виноватый взгляд, Лоркан поворачивается и подходит к Айдону, окидывая его огненным, доминирующим взглядом.

— Никто не должен узнать. Ты не можешь никому об этом рассказать. Потребность Габриэля во власти достаточно велика. Если бы распространился слух о происхождении Сирши, у нас на заднице оказалась бы вся организация. Они пришли бы охотиться за ней, а я не собираюсь рисковать ее безопасностью.

Краем глаза я наблюдаю за двумя мужчинами, когда они обмениваются взглядом, который заставил бы большинство людей рухнуть. Мои руки обхватывают талию в бессознательном жесте, чтобы защитить себя — не то чтобы это принесло какую-то пользу. Я плохо подготовлена ко всему этому, и как бы сильно я ни заслуживала правды, есть часть меня, которая хотела бы, чтобы я могла повернуть время вспять, когда я ничего не знала об окружающем мире. Но я не могу. У меня на спине уже нарисована огромная мишень. Я в заднице. Возможно, я многого не знаю, но в этом я уверена.

Наконец, Айдон сглатывает, молча отвечая наклоном головы.

— Я надеюсь, ты будешь держать рот на замке, потому что я без колебаний всажу унцию свинца тебе в коленные чашечки, если кто-нибудь узнает. Понял? — Лоркан продолжает.

— Да, босс.

Слова Лоркана разжигают во мне ярость, и у меня нет сил сдерживать ее. Пытаясь избавиться от назревающей турбулентности, я меряю шагами кухню. Две пары глаз следят за каждым моим шагом, но мне все равно. За считанные недели моя жизнь превратилась из социально неуклюжего подростка в единственного наследника не одного, а двух секторов общенациональной преступной организации.

Как, это моя жизнь?

Этого слишком много — всего этого. Мне нужно убраться отсюда, подальше от всего этого.

— Я не могу с этим смириться. — Продвигаясь к дверному проему, ведущему в огороженный сад, я отворачиваюсь от Лоркана и Айдона, мне нужно время, чтобы переварить всю информацию и события, которые привели меня к этому моменту. Я так ошеломлена, что едва могу нормально видеть.

Прежде чем я успеваю распахнуть дверь, большая рука ложится мне на плечо.