Разрушительные истины

Мейред Шона

Доннак снова окунает меня, но прежде чем я погружаюсь под воду, я набираю в легкие как можно больше воздуха, а затем использую обратную инерцию, чтобы сместиться вправо. Когда мой новый план приведен в действие, борьба внутри меня вырывается на свободу, толкая меня вперед. На этот раз я спешу. Протягивая руку, я хватаюсь за горлышко вазы и подтягиваю ее к его голове. Фарфор разбивается о его висок с резким треском, заставляя Доннака пошатнуться. Затем, словно инстинктивно, он отпускает мое горло, и его рука устремляется к голове, когда он рычит:

— Гребаная пизда.

Нет времени колебаться. Я выскакиваю из

ванны, разбрызгивая воду повсюду, и бросаюсь к двери. Мои плечи поднимаются и опускаются, когда мое прерывистое дыхание танцует в такт моему неровному сердцу. Каждый вдох резким ударом воздуха проникает в мои легкие, но я не останавливаюсь. Издав еще один приступ задыхающегося кашля, я ворвалась через открытую дверь ванной комнаты в главную спальню.

Мой взгляд падает на пистолет, который Роуэн дал мне ранее, лежащий на прикроватном тумбочке. Я бросаюсь к краю кровати, зная, что это моя единственная надежда покинуть эту комнату живой. Я почти на месте, когда пальцы хватают меня за мокрые локоны и дергают назад. Жгучая боль распространяется по коже головы, заставляя мои глаза слезиться от пронзительной боли, когда крик срывается с моих губ.

— Не так, блядь, быстро, ты, маленькая пизда. Ты действительно думала, что эта жалкая попытка сработает? — В его голосе звучит нервирующий юмор. — На этот раз ты не уйдешь.

— Помогите! — Я кричу, но это бессмысленно. Мы за много миль отовсюду. Замок на холме больше не мое безопасное убежище. Это пустой ад, далекий от какого-либо спасителя.

— Никто не придет, милая. Но, во что бы то ни стало, продолжай кричать. — Он притягивает меня ближе, обнимая свободной рукой за талию и прижимая мою обнаженную спину к своей груди. — Мне нравится, как звучит твой страх. — Затем, когда он опускает рот, его мерзкое дыхание скользит по моей коже, и мой желудок переворачивается, когда желчь поднимается к горлу. Его хватка на мне усиливается, и он отрывает меня от земли. Я дрыгаю ногами в воздухе, и он хрюкает, когда мой взмах локтем встречает его грудную клетку. — Гребаная сука. — Боль слизывает его слова.

Внезапно моя спина ударяется о матрас, и Доннак ползет надо мной, прижимая меня к себе. Оседлав мою талию, он берет мои руки и поднимает их над моей головой, скрепляя их на месте. Затем свободной рукой он тянется, чтобы сорвать с себя маску.

Солнечный свет, льющийся через окно, падает на его лицо, подчеркивая оттенки черного, фиолетового, желтого и синего, синяки вокруг носа, челюсти и глаз.

— Посмотри хорошенько, блядь. Эти синяки — твоя вина, и теперь ты заплатишь за каждый удар, который Роуэн нанес мне. — Его язык проводит по нижней губе, облизывая глубокий опухший порез, который все еще покрыт засохшей кровью. — Только на этот раз мой ублюдочный брат не будет спасать тебя.

Его хватка на моих запястьях усиливается, и он трется своим отвратительным членом о мою обнаженную киску. Рвота подкатывает к моему горлу, но я заставляю кислоту задержаться и вспоминаю день в спортзале.

Я плюю ему в лицо.

— Королева знает, как спасти себя.

Я могу это сделать. Лиам научил меня, как избежать именно этого захвата. Подумай, Сирша. Подумай.

Я слегка покачиваюсь, приподнимаясь всем телом на кровати, и располагаю руки под углом в девяносто градусов.

— Прекрати, блядь, дергаться. — Доннак оказывает

большее давление, но я не позволяю ему сдерживать меня. Я двигаю бедрами вверх, толкаясь до тех пор, пока его тело не выгибается, и он не теряет равновесие. Я быстро поворачиваю голову влево, когда Доннак падает вперед, ослабляя хватку на моих руках, чтобы удержаться, прежде чем врезаться лицом в изголовье кровати. Без колебаний я прижимаю руки к бокам, прежде чем обхватить ими его торс. Он пытается вывернуться из моей хватки, но я цепляюсь за него, просунув свою руку сквозь его и наваливаясь всем весом тела на его локоть. Правой рукой я переворачиваю его на спину. Это происходит так быстро, что застает его врасплох, когда я ударяюсь лбом о его нос, прежде чем спрыгнуть с кровати, чтобы схватить пистолет.

Целясь прямо в него, я наблюдаю, как кровь течет из его ноздрей, когда он поднимается с кровати. Поднеся руку к лицу, он вытирает капли тыльной стороной ладони.

— Плохой ход, милая, — усмехается он, направляясь ко мне.

Мои руки дрожат, пытаясь удержать пистолет ровно.

— Подойди еще ближе, и я отстрелю твой гребаный член.

С его губ срывается смешок.

— Я сильно сомневаюсь в этом. У тебя дрожат руки. — Он делает шаг вперед медленными, точными шагами, почти как лев, а я его добыча. — Ты когда-нибудь в кого-нибудь стреляла?

Я не отвечаю.

— Я так и думал.

— Я серьезно! Не подходи ближе. — Я демонстративно снимаю предохранитель, хотя каждый дюйм моего тела вибрирует от страха, адреналина и шока. Этот больной ублюдок не победит. Ломая голову, я пытаюсь вспомнить, что Роуэн прошептал мне на ухо, когда мы стояли вместе в коридоре. Я проигрываю его урок в уме — он позади меня, его дыхание танцует на моей шее.

Обхвати рукоятку руками. Твой захват должен быть высоким и крепким. Между твоей плотью и пистолетом не должно быть зазора. Выровняй прицел. Не нажимай на спусковой крючок до тех пор, пока оба прицела не выровняются.

Доннак делает еще один шаг. Мое время на исходе.

Теперь стреляй.

Я нажимаю на гребаный курок.

Глава вторая

СИРША

Учащенный пульс грохочет в моих ушах, когда спусковой крючок вдавливается обратно в плоть между большим и указательным пальцами. Мое сердце замирает на середине удара, когда пуля вылетает из патронника, наполняя воздух безошибочным треском.

Глаза Доннака расширяются, выражая его удивление, но для него слишком поздно останавливать неизбежное. Своенравная пуля прорезает пространство между нами. Она задевает внутреннюю сторону верхней части его бедра, нарушая его устойчивую позу, когда разрывает темные джинсы, едва не задевая его член.

Прилив адреналина проходит через меня, заставляя мое сердце биться быстрее, пока все, что я слышу, — это беспорядочный стук в моей груди. Осознание приходит, мои глаза округляются от недоверия.

О. мой. черт. Я только что застрелила кое-кого.

Мои ноги остаются прикованными к полу, когда лицо Доннака искажается. Неразбавленная боль расползается по линии его бровей, затягивая складки вокруг глаз. Приглушенное проклятие вырывается из его стиснутых зубов, и он сгибается в талии.