Разрушительные истины

Мейред Шона

Мое внимание не покидает ее.

— Ты все правильно поняла.

Поворачиваясь на носках, она смотрит на меня. Ее руки обвиваются вокруг моей талии.

— Отсюда сверху виден весь город.

Она права, виден но по какой-то причине я не хочу смотреть никуда, кроме нее и улыбки, которую я вызываю на ее лице. Пещерный человек во мне пробуждается к жизни, и я делаю мысленную пометку делать все возможное, чтобы с этого момента делать ее такой счастливой каждый день.

Широко раскинув руки, она поворачивается и запрокидывает голову к небу.

Она потеряна в этом моменте, и у меня сжимается грудь при виде этого. Это то, что ей было нужно, затеряться в красоте природы и забыть обо всем тяжелом дерьме, которое давит на нее. На этот раз она может забыть о своих заботах и побыть обычной семнадцатилетней девушкой, тусующейся с парнем, а не готовящейся стать наследницей национальной преступной организации.

Это то, в чем я тоже нуждался. Сбежать от своих обязанностей и раствориться в девушке, медленно крадущей мое сердце. К черту Роуэна. К черту моего отца. И к черту синдикат. Никто из них не имеет значения, по крайней мере без нее.

Сокращая расстояние между нами, я обнимаю ее за талию и притягиваю к своей груди. Ее голова наклоняется, глаза смотрят на меня из-под ресниц.

— Что это за место?

Я подношу руку к ее лицу, дразня кончиками пальцев ее волосы, прежде чем нежно заправить прядь ей за ухо.

— Это называется Монпелье-Хилл, но все местные знают его как клуб ”Адское пламя". — Переступив с ноги на ногу, я поворачиваю нас обоих к старому разрушенному зданию, стоящему посреди вершины горы, и добавляю: — Ходят слухи, что это здание было одной из первых масонских лож в Ирландии, но они ошибаются. Прямо здесь, на этом самом холме, был создан синдикат.

Когда мой взгляд снова падает на Сиршу, ее радостное выражение исчезает. Она белая как полотно, и ее широко раскрытые глаза сузились. Ее голова падает мне на грудь.

— Эй. — Я приподнимаю пальцами ее подбородок, перехватывая ее взгляд. — Что случилось, дорогая? О чем ты задумалась?

Высвобождаясь из моей хватки, она отступает назад и обхватывает себя руками за талию.

— Я бы хотела уйти, пожалуйста.

Сбитый с толку ее резкой реакцией, я делаю шаг к ней, сокращая расстояние, которое она вклинила между нами.

— Поговори со мной, вольная птица. Пожалуйста. Расскажи мне, что происходит в твоей хорошенькой головке.

Ее глаза обшаривают нас, мечась между старыми руинами и прекрасным видом, прежде чем, наконец, снова останавливаются на мне.

— Моя мама. — Она сглатывает. — Она, эм. Она рассказала мне об этом месте. Она, эмм, она… — Плечи Сирши трясутся, и дискомфорт расползается по ее лицу, заставляя меня почувствовать неловкость, которая давит на нее. — Я не хочу быть здесь, Лиам. Мы можем, пожалуйста, уйти?

Ее беспокойство приводит мою защитную сторону в состояние повышенной готовности, и я знаю, что мне нужно делать без колебаний. Шквал вопросов грозит сорваться с моего языка, но, учитывая, насколько она на взводе, я сдерживаю их, откладывая на потом, когда она не собирается отключаться и отгораживаться от меня окончательно.

Нахуй смотреть на закат. Это не то, что ей нужно.

— Конечно, дорогая. Давай отвезем тебя домой.

Мы

возвращаемся в поместье Райан, и почти час спустя Сирша почти не произнесла ни слова. Вместо этого она рисует медленные и ленивые круги на моем животе, там, где задралась моя футболка. Тишина между нами оглушает, но я не хочу давить на нее, заставляя открыться. Ясно, что она потерялась в своих мыслях и ей нужно немного времени, чтобы переварить все, что происходит у нее в голове.

Итак, на данный момент я даю ей то, в чем она нуждается, — безопасное место для приземления.

Вместе мы лежим на кровати Сирши, она прижимается ко мне сбоку, и я крепко обнимаю ее. Поднося руку к ее голове, я перебираю пальцами ее волосы, пытаясь успокоить ее. Наконец, она отрывает щеку от моей груди и вытягивает шею.

— Прости, что разрушила твой план.

— Не беспокойся об этом, дорогая. Всегда будет другой закат.

Грустная улыбка расползается по ее лицу, и я хотел бы знать, что ее расстраивает, чтобы я мог это исправить.

— Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь, но когда будешь готова, может быть, ты расскажешь мне, что случилось, что заставило тебя так замолчать.

Она приподнимается на локте, и ее язык проводит по нижней губе.

— Ты ничего не сделал. Это точно. — Ее глаза на мгновение закрываются, когда она делает вдох. Затем ее внимание переключается на меня. — Несколько дней назад, когда мы были в коттеджах, моя мама рассказала мне, почему она сбежала из Киллибегса. — Она делает паузу. — Извини, это трудно повторить, поэтому я просто приведу тебе краткие моменты.

Моя рука опускается под ее подбородок, и я провожу большим пальцем по ее щеке.

— Все в порядке. Ты не обязана мне ничего рассказывать.

— Нет. Я хочу, Дев. Ты спланировал этот романтический день для нас, а я сбежала. Самое меньшее, что я могу сделать, это объяснить почему.

— Только если ты уверена.

— Да. Просто для меня это немного грубо. Но ты должен пообещать, что никому не расскажешь, хорошо? Даже Беван.

Наклоняясь вперед, я касаюсь губами ее лба.

— Я обещаю, вольная птица. Со мной ты в безопасности, всегда.

Сирша сглатывает, кивая головой.

— Моя мама рассказала мне, что в ночь ее второго испытания, перед тем, как оно должно было начаться, Габриэль и несколько его друзей привезли ее в это место в горах, и они—… Ее взгляд скользит к окну, но я замечаю одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. — Они насиловали ее. Снова и снова. Затем они избили ее до полусмерти и оставили умирать. Это было там, Лиам. Клуб ”Адское пламя" — вот куда они ее забрали.

Блядь! Я всегда знал, что Габриэль — кусок дерьма, но, услышав, что он сделал с Айной, я охреневаю от желания убить. Каким-то образом я преодолеваю гнев, кипящий, как кислота, у меня внутри, и концентрирую всю свою энергию на Сирше. Последнее, что ей нужно, это чтобы я слетел с катушек, особенно когда она такая хрупкая. Обнимая ее, я раскачиваюсь взад-вперед, пока она пропитывает мою рубашку своими солеными слезами.