Разрушительные истины
Шрифт:
— Лиам. — Мое имя произносится нетерпеливым шепотом, подстегивая меня, когда я провожу языком по оставленной мной отметине.
Я не могу насытиться. Мой рот повсюду, путешествуя вниз по изгибу ее шеи, по эластичному материалу ее спортивного бюстгальтера, пока, наконец, я не обхватываю кончиком языка вершинку ее соска. Потребность раздеть ее догола пересиливает все мои гребаные мысли.
Слегка переместившись, я ставлю свое колено между нами, поддерживая ее, в то время как мои руки путешествуют по ее талии, пока не достигают застежки лифчика.
— Нужно, чтобы это исчезло,
Она не сбивается с ритма и поднимает руки над головой, пока я снимаю с нее мягкую фиолетовую материю, прежде чем бросить ее на пол.
Не теряя времени, я опускаю голову к ее обнаженной груди и дразню ее сосок зубами.
Этого недостаточно. Мне нужно больше.
— Держись крепче. — Я притягиваю ее ближе, и она прижимается к моему торсу, пока я вывожу нас из октагона к ближайшей скамье для взвешивания. Как только ее спина касается кожи, мой рот оказывается на ее губах, мои руки исследуют каждый изгиб.
— Лиам. Пожалуйста, — стонет она между поцелуями.
— Скажи мне, что тебе нужно, дорогая. — Я провожу языком по ее коже и провожу им вдоль ее грудины, проводя шариком моего пирсинга по ее плоти.
Ее тело изгибается от удовольствия.
— Используй свои слова, вольная птица. Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.
— Заставь меня кончить.
— Скажи мне, как. — Моя рука скользит вверх по ее бедру, дразня подол ее спортивных шорт. — Своими пальцами?
— Да. — У нее вырывается дыхание, греховный звук, который пробегает по моему позвоночнику, заставляя мой член затвердеть.
— Как насчет моим ртом? — Я провожу своим пирсингом по ее соску, когда хватаюсь за пояс ее шорт, стаскивая материал с ее бедер и обнажая ее черные кружевные трусики. Поддаваясь чертовски сладким звукам, которые она издает, я опускаюсь на пол, становясь на колени у основания скамьи для гирь. Мой язык облизывает нижнюю губу, и предвкушение нарастает.
Черт! Мне нужно попробовать ее на вкус.
— Положи руки на штангу, — приказываю я. Следуя моему приказу, Сирша поднимает руки за голову и хватается за перекладину. — Что бы ты ни делала, дорогая, не отпускай. Поняла?
— Хм.
Неразбавленная потребность царапает мою кожу, когда я хватаюсь обеими руками за перед ее штанов и тяну. Тонкий материал разорван по центру, открывая мне великолепный вид на ее мокрую киску.
— Господи. Ты чертовски промокла, вольная птица.
— Пожалуйста, Лиам. Пожалуйста, прикоснись ко мне. — Ее бедра подергиваются, и она сводит колени вместе, сжимая бедра.
— Подтяни ноги к груди.
Она делает то, что ей говорят, и я обхватываю рукой ее колени, прижимая бедра к обнаженной груди. Другой рукой я подношу пальцы к ее прелестной розовой щели и медленно провожу ими по ее складочкам. Она истекает для меня, намокает от моих прикосновений. Не торопясь, я размазываю ее соки по ее клитору, дразня ее чувствительный бугорок с нужным усилием.
— Лиам. Стоп. Пожалуйста, перестань мучить меня. — Ее бедра упираются в мою руку, умоляя о большем. — Пожалуйста.
Дразнящая ухмылка расплывается на моем лице, и я просовываю большой палец мимо ее отверстия, потирая
Ее рот приоткрывается, образуя букву "О".
— Ах.
Двумя пальцами я продолжаю медленно, лениво водить кругами по ее клитору, одновременно вводя и выводя большой палец из ее тугого влагалища. Ее бедра танцуют в ритме моей руки, в погоне за кайфом, который я предлагаю.
— Вот и все, дорогая. Прижми эту киску к моей руке. Возьми то, что тебе нужно.
Ее дыхание учащается, становясь более слышным с каждым вдохом.
— Еще, Лиам. Мне нужно еще. — Не отрицая ее, я опускаю голову и заменяю пальцы языком. — О, Боже! Да.
Один медленный дразнящий круг за другим, ее тело прогибается под каждым ударом, а бедра дергаются, когда я атакую ее отверстие. Затем, отпуская мою хватку на ее коленях, ее ноги опускаются мне на плечи, а мои руки перемещаются к ее бедрам. Одним быстрым рывком притягиваю ее ближе, и я погружаю кончик своего языка внутрь нее, трахая ее киску своим ртом. Нуждаясь в большем, она прижимается к моему лицу, ее набухший клитор трется о мой нос, пока я продолжаю трахать ее вход своим языком.
— Лиам. — Ее дыхание учащается, наполняя зал ее нуждающимися криками. — О, черт.
Ее соки орошают мое лицо, стекают с губ на подбородок. Я так чертовски возбужден, что насилую ее, что впитываю каждую каплю.
— Кончи для меня, дорогая, — шепчу я в ее чувствительную плоть, прежде чем взять в рот ее клитор и ввести в нее два пальца. Мои пальцы изгибаются вперед, ударяя по ее точке G, и ее киска сжимается, как тиски. Ее крики заполняют открытое пространство, когда ее тело сотрясается в удовлетворенном спазме, пульсируя напротив моих пальцев. Ее пятки впиваются в мои лопатки, когда она поднимается к своему кайфу.
— Вот и все, вольная птица. Дай это мне. — Я выдыхаю горячее дыхание на ее клитор, прежде чем втянуть его между зубами.
— Срань господня.
Она разваливается на части, бедра покачиваются напротив моего лица, когда ее тело изгибается в ожидании освобождения.
И это чертовски великолепно.
Глава двадцатая
СИРША
Я представляю собой безвольное месиво дрожащих конечностей, когда мой оргазм проносится вихрем по моему телу, лишая меня всякой логической мысли. Я не так представляла себе сегодняшнюю тренировку, но я чертовски уверена, что не жалуюсь.
Честно говоря, я могла бы умереть прямо сейчас, с лицом Лиама в моей киске, и я бы поблагодарила дьявола, проходя через врата ада. Голова Лиама все еще уютно устроена между моих бедер, глаза цвета грозовой тучи смотрят на меня поверх ресниц, в уголках его рта появляется довольная улыбка.
— Трахни меня, вольная птица. Я долго ждал, когда почувствую тебя на своем языке, и теперь, когда я знаю, какая ты чертовски сладкая на вкус, я буду есть тебя на каждый прием пищи.
Не в состоянии сформировать связное предложение, я бормочу невнятный ответ, отрывая руки от штанги, совершенно успокоенная.