Разрешаю стонать
Шрифт:
– Ты только не волнуйся. Я обо всем позаботился. Мы же почти семья!
Если до этого я еще могла принять витиеватые фразы за попытку сохранить лицо, то сравнение с семьей не лезло ни в какие ворота. От злости даже расстройство отошло на второй план.
– И что вы мне предлагаете?
Кожа правой ладони загорелась. Никого никогда не била по щекам, но вчера будто во вкус вошла. Один удар по нахальной физиономии, и сегодня так и хотелось повторить.
– Работу, – тут же нашелся Кузьмич. – Хорошую. С зарплатой выше, чем у меня. Да и кабинет, наверное, будет
– Вы… Вы меня кому-то порекомендовали? – не верилось.
– Да тут интересовался один. – Вместо того чтобы рассказать подробности, Кузьмич помог мне подняться. Распахнул дверь, намекая на выход. – И это… Не благодари!
После «не благодари» мне просто необходимо было остановиться. Послать бывшее начальство подальше. Схватить свою ручку (единственное, что было в кабинете мое). И убраться подобру-поздорову.
Не навались на меня такое количество неожиданностей, я бы сообразила. Диагнозов психиатрических в амбулаторной карте пока не числилось. Но суетливость Кузьмича, моя растерянность, бардак вокруг… Шансов не было.
Как овца на закланье, я вышла на улицу. Перекинула сумку через плечо. Повернулась к дороге. А больше делать ничего не пришлось.
Госпожа Удача снова обнажила филейную часть, и рядом со мной остановился джип. Дорогой. Красивый. Правильного черного цвета. Идеально подходящий бессовестному голубоглазому гаду, который сидел за рулем.
Глава 4. Хочется… Не перехочется
«Неандертальцы знали толк в общении с женщинами.
Дубина и пещера значительно упрощали знакомство и экономили время».
В моей жизни бывало всякое. В порыве страсти получал леща или отпечатки зубов на плече. Порой спину на британский флаг полосовали. Иногда случались и побеги.
Но не такие!
Бабы убегали от меня только хорошо оттраханными! Счастливыми! И на бегу строчили сообщения с местом и временем следующего сеанса.
Уйти без трусов и не покатавшись на члене не удавалось пока никому!
Думать о том, что теряю сноровку, было больно. Больно везде. И внизу, где все уныло опустилось. И между ушей, где извилины аж гудели от перегрева.
Не знаю, можно ли дойти до депрессии от такого динамо, но выяснять, к счастью, не пришлось. Сразу после полета кукушки… Тьфу!.. Вылета птички в кабинет ворвалась Лиля.
– Эдуард Павлович… Вы… Вы…
Моя женщина-робот хватала ртом воздух, а в зрачках читалась паника. Насколько я помнил, впервые в ее прошивке обнаружился такой баг.
– Я! – рявкнул так, что стекла в шкафчике звякнули.
– Что вы с ней сделали?! – Лиля все же забыла о тормозах.
– С твоей Леной я не сделал ничего! Совсем ничего! – Пожалуй, в конкурсе на самое печальное признание появился претендент на первое место.
– Я видела, как она убегала. Лена даже не попрощалась со мной.
– А ко мне
– Эдуард Павлович… – Лиля вдруг всхлипнула. – У меня самолет завтра. Чемоданы сложены, муж и дети…
Она снова всхлипнула, не договорив.
– Тоже сложены?
– Нет. Готовы. Мы три года моря не видели. Дальше Финского залива в выходные никуда. Где я вам другую замену найду за полдня?
Глаза за стеклами очков аж покраснели. Вероятно, вот-вот должны были политься слезы. Отличное продолжение утра! Пощечина, потоп. О том, что может произойти дальше, даже думать не хотелось. Словно вернулся в старые добрые времена семейной жизни, когда шлифовка извилин на полные яйца была частью быта.
– Так, отставить сопли! – пока кабинет не превратился в озеро, скомандовал я. – Отпуск я тебе дал?
– Дал…
– Деньги на отдых выдал?
– Выдал…
– Тогда развернулась на сто восемьдесят градусов и вперед совершать трудовые подвиги!
– Но у меня на завтра нет…
– Кофе сам себя не сварит! – Никогда не думал, что от динамо можно звереть. Однако сейчас зверел.
Все еще буйная, Лиля снова открыла рот. И, как рыба, молча его захлопнула. Тревога во взгляде так и не исчезла, но благо хватило ума исчезнуть самой. Тихо, задом. Пока я взвешивал в руках пресс-папье, раздумывая, куда бы его запустить.
После ухода секретарши легче не стало. Количество вопросов на повестке лишь увеличилось. Мало того, что одна сумасшедшая дамочка контузила моего младшего, я остался еще и без секретарши. На три долбаных недели!
И ведь не обидно было бы, если бы сам налажал. За свои ошибки я привык платить, и щедро. Бывшая могла подтвердить. Но вины не было. Девка сама спровоцировала. Задом своим голым, глазами большими, как блюдца, и блестящими. Да и не отбивалась она, когда я ее тискать начал. Активничать не пыталась, за член не хватала. Но не брыкалась!
Возможно, не трать я время на поцелуи, и не сбежала бы. С этими бабами… хрен разберешь. Только теперь исправлять ситуацию было поздно. Теперь у меня подвалило геморроя, а отложить дела еще на пятнадцать минут – нельзя.
Так без кофе я и начал свой день. Со смет по онлайн-казино, которое через неделю нужно было запускать в работу. С банковских выписок и прочей текучки.
О том, что несколько минут назад эту же столешницу полировали женские булки, постепенно забылось. В паху иногда подергивало. Будто напоминало, что одной работой сыт не будешь. Но звонки, бумажки и нудный отчет Лили заебывали без секса.
В себя я пришел только в обед. Как из проруби вынырнул. На часах было два, а телефон от вибрации тихо полз к краю стола.
Беглеца я поймал на излете. Быстро взглянул на экран и не задумываясь нажал кнопку «ответить».
Как благодать за тяжкий труд и воздержание в трубке послышался грудной женский голос:
– Эд, дорогой, это Оксана, я так соскучилась. Сто лет тебя не видела…
Дальше пошли стандартные женские охи и ахи о том, как именно соскучилась. Каким местом больше. И о чем тосковала сильнее всего.