Разрешаю стонать
Шрифт:
– Нет. Даня ни при чем.
– Тогда… Из-за Васьки?
– Они как из одного теста. Лишь фактура разная.
На минуту Лиза замолчала. Я слышала в трубке, как вдалеке кто-то разговаривает, гремит посуда. Не слышала только подругу.
– В общем, все с тобой понятно, – когда я уже думала класть трубку, снова заговорила Лиза. – Про фактуру я, конечно, не согласна, но после твоего Васьки и на воду дуть станешь. Теперь скажи, как дальше жить планируешь? На какие шиши?
Вот чего у Лизы было не отнять, так это умения задавать
– Вернусь на прежнее место. Скажу, что отпуск сорвался, – решение не ахти, но выбирать не приходилось.
– Ага. Самолет отказался лететь в Гагры, – съязвила Лиза.
Я не ответила.
– Снова будешь за копейки сводить дебет с кредитом, молчать в тряпочку о низкой зарплате и спать, обнимая подушку? – подруга словно решила меня добить.
– Как-то так…
Хотелось бы что-то возразить, но крыть было нечем.
Уплывшую из рук работу я оплакивала весь день и весь вечер. При Даньке резала лук как на тонну шашлыков. А потом хныкала в подушку. Уже без слез. Мой бывший начальник-жадюга опухшие женские лица не любил, так что даже расклеиться по-человечески с ним было нельзя.
Утром чуда не случилось. Прошедший день не оказался кошмаром, и после сада пришлось-таки топать на работу.
Вениамин Кузьмич встретил меня возле кассы своего магазина. Как обычно, хмурый. С перекошенным ртом и поросячьими глазками, стреляющими по сторонам. Да, это был совсем не Басманский. Реши Кузьмич принять меня на работу через постель, психотерапевт до конца дней был бы обеспечен.
«Так, стоп!» – при воспоминании о прошедшем собеседовании я сама себя остановила. После Васьки я год примеряла к каждому встречному мужику образ бывшего мужа. Искала знакомые жесты, пыталась предугадать действия. Теперь, кажется, Васю сменил сексуальный маньяк Басманский.
Головокружительно быстро! Как по щелчку! А учитывая, что из общего у нас была лишь стремительная и горячая прелюдия, шаблон для сравнения получался так себе. Другие меркли бы сразу. Только жалеть об упущенном и разочаровываться.
Безопаснее всего было снова вернуться к прежнему «эталону» и отключить фантазию. Для душевного равновесия! Жаль, подумать было проще, чем сделать.
– Леночка, душа моя, ты ли это? – начальник заметил меня сразу. – А почему не на отдыхе? И грустная такая почему?
– Здравствуйте, Вениамин Кузьмич, так получилось. Отпуск не понадобился.
Я глянула в сторону своей каморки возле склада. Корпеть там в темноте над стареньким компьютером приходилось лишь раз в неделю. В остальные дни доброе начальство позволяло работать из дома. Но холодок по спине пробежал. Оказывается, к хорошему можно было привыкнуть не просто быстро, а за несколько минут.
– Да что ж так?! Ты ведь столько работала. Часом, не заболел никто?
– Нет, все в порядке.
– Ай-яй-яй! Нехорошо. Отдых – это ведь так важно. Витаминчиков поесть, в море поплескаться. Детенышу горы показать.
Для человека, который отпускал меня скрепя сердце, Кузьмич подозрительно грустно воспринял возвращение. Он будто действительно жалел, что я не отдохнула.
Уже на этом моменте мне стоило насторожиться и тихонечко допросить всезнающего завмага. За три года работы без отпуска Кузьмич ни разу не упоминал вслух слово «отдых». И тем более не жалел, что у кого-то он сорвался.
– Ну, так, может, еще получится? – водянистые глаза блеснули надеждой. – Поменять билеты или здесь где-нибудь отдохнуть.
– Эмм… Сейчас, наверное, нет.
Я, как рачок, боком попятилась в сторону своей каморки. В безопасность.
– Возражать не буду! – Кузьмич сорвался за мной, словно хотел опередить.
– Зато потом не придется всю работу делать.
Не раздумывая больше, я включила свет и сделала шаг в кабинет.
Челюсть упала вниз сразу. За ней в ноги бухнуло сердце. Какие только неприятности ни случались со мной за годы работы, но стол я свой всегда оставляла чистым, документы раскладывала по папкам и чай не пила.
Наслаждаться жизнью или устраивать бардак мне было некогда. За зарплату в полставки Кузьмич грузил делами как за целую. Чтобы все успеть, приходилось крутиться.
Сейчас же кабинет представлял собой что-то среднее между столовой и пунктом приема макулатуры. Возле компьютера красовались сразу две чашки. Грязные! Рядом открытая пачка печенья, россыпь конфет и вскрытая упаковка презервативов. Клубничных с пупырышками.
На тумбочке справа пизанской башней высилась стопка документов. Еще два дня назад ничего подобного здесь не было. Год и два года назад – тоже. Вывод напрашивался сам.
– Вы нашли мне замену?
Чтобы не рухнуть, я села на коробку с папками. О том, что могу что-то смять или раздавить, и мысли не возникло. Смялась я сама. Как листок бумаги, которым попользовались и выкинули.
– Леночка, солнце мое, да какая ж эта замена? Это так… – Кузьмич махнул рукой. – До тебя ей далеко. Всему учить нужно. Все подсказывать.
Что именно подсказывать, по презервативам было ясно без слов.
– Вы насовсем ее приняли? Даже без передачи дел…
– Да тут все так закрутилось… быстро.
– Но у меня нет другой работы, – я подняла голову к боссу. Второй день и второй облом. Проклял кто-то, что ли? – Найти новую быстро не смогу. Сами знаете, как все не любят нанимать мам с маленькими детьми.
– Бог с тобой, девочка! Что ж я, чудовище какое? Да чтобы я маму с ребенком без денег оставил… На пособие…
Кузьмич засуетился. Из сейфа, в котором всегда лежали лишь печать и документы, появились бутылка коньяка и рюмка. Одна. Не глядя на меня, он хлопнул пятьдесят грамм. Потом заулыбался.