Разрешаю стонать
Шрифт:
Эта была другая. Как из сейфа. Для знатоков. Тонкая, почти прозрачная. Белая кость. Если бы своими глазами не видел, как от трусов перед началом первого рабочего дня избавляется, подумал бы, что из института благородных девиц сбежала.
Но я все видел. И смущение ее. И решительность. Удачно на девятнадцатом вышел в техотдел лентяев по головам пересчитать.
Секретарша мне нужна была всего на три недели. Оклад я Лиле обещал сохранить. Она клялась, что замена не подведет, и умоляла той зарплату не уменьшать.
«Ей
Вывод напрашивался сам. Деньги решают все, особенно их отсутствие. Уж я за свои тридцать пять годиков усвоил эту простую истину четко.
Словно решила отмотать нашу встречу назад, девка («бабой» ее язык не поворачивался назвать) перепуганным бэмби встрепенулась. Чуть не уронила стул. И слабым осипшим голосом произнесла:
– Ой. Здравствуйте.
Как простонала. И это был пиздец. Если до этого нижний Басманский худо-бедно еще умещался в боксерах, то теперь нижняя голова снова постучалась о ширинку. Требовательно так постучала. С нажимом.
Не девка, а катастрофа.
– Ну, здравствуй.
Папка с документами полетела на стол.
– Я Елена, – продолжила заклинательница змей, – ваша секретарша на замену.
Словно я прямо сейчас начну ее убивать, девка сделала шаг назад и задом прижалась к моему столу. Широкому столу. Прочному! В честь развода, помню, бухгалтершу из сметного отдела на нем разложил. По всему кабинету покатались. Пару сертификатов в стеклянных рамках на пол уронили, на стене зарубку оставили. Паркет во всем кабинете потом менять пришлось. А столу хоть бы хны. Даже не скрипнул!
И сейчас к его столешнице прижималась Лена… Леночка… Испуганная девочка. При мысли о том, что между полированным деревом и голой попой только платье, в паху стало совсем больно.
– И что же ты умеешь? – я шагнул вперед, почти впритык. – Лена, – покатал на губах имя. Простое, без пафоса. Идеальное для нее.
– Я… – шоколадные глаза моргнули.
– Ты.
Нижняя губа отвисла. Сочная, как черешня. Только целовать или смотреть, как скользит по члену.
– Мне Лиля кратко описала, что нужно делать.
Девка словно цену набивала. Готовая ж была наверняка. Соски под тканью уже платье дырявили. Но это женское «А поговорить»… Никуда без него.
– И что же? – я поставил обе ладони на стол по сторонам от девки.
Вена на тонкой шее запульсировала быстрее.
– Звонки принимать, – розовый язык скользнул по губам. – Вести ваш распорядок. Договариваться о встречах. Помогать во всем.
– Помогать… – я наклонился корпусом вперед.
– Еще кофе… приносить… – пропищала тонким голоском девка, буквально заскакивая на стол.
В глазах страх, щеки горят. Булки на твердой столешнице.
Сто лет ни с кем в ролевые игры не играл. У жены для разогрева был целый арсенал вибрирующих игрушек и тряпья с
А тут как в лучшем немецком кино. По Станиславскому – «верю». Отыграно на Оскар.
– Ну, тогда раздевайся.
Через пятнадцать минут Лиля должна была начать штурм кабинета, так что дольше тянуть кота за яйца не стоило.
Девка приказ словно не услышала. Высокая грудь колыхнулась под платьем. Румянец сменила белизна. А сама красавица даже не дернулась. Играла как богиня. До последнего.
Уговаривать я, конечно же, не стал. Некоторые вещи всегда приятно делать самому.
Решив подсластить пилюлю, обхватил ладонью шею, притянул к себе, мазнул носом по венке. Точно кокс вдохнул!
И поцеловал.
По-взрослому. С руками на сиськах, языком во рту и членом, упершимся в развилку ног. Пока, к сожалению, в трусах.
Девку словно по голове кто огрел. Нет, она не сопротивлялась. Не пыталась оттолкнуть. Но и не отвечала. Зажатая, напряженная, как доска, безвольно позволяла мне орудовать у нее во рту, сжимать отзывчивые соски. Однако сама ни разу не подмахнула.
Никогда не был любителем скромных баб, но эта словно вызов бросала. Хотелось разогреть ее. Вырвать стон. Почувствовать, как узкие ладони скользят к моему паху и здороваются с новым начальством.
Инициативы от нее я хотел, раз уж раздетая явилась! Но девка держалась. Кремень! И когда за задницу сжал. И когда на стол положил. И когда губу нежную прикусил…
А потом ее отпустило. Дрожь прошла по всему телу, и… от звонкой пощечины у меня в ушах аж зазвенело.
Ох, зря я вспомнила, как давно в моей жизни не было секса. И на мужика этого в лифте пялиться тоже не стоило. И трусы снимать. И вообще…
Что именно «вообще», в голову не приходило. В нее совсем ничего прийти не могло. В ней был он. По гланды. Хозяйничал языком во рту так, что коленки подгибались и по позвоночнику разряды в двести двадцать летали.
Собеседование, называется! Изнасилование настоящее. В жесткой и циничной форме. Причем самая циничная часть была даже не во рту, а ниже. Терлась между ног. Настойчиво, ритмично, словно искры из меня высекала.
Точно не мобильный! Такие лопаты даже «Самсунгу» с их гигантоманией не снились.
«Растишкой» он, что ли, себе агрегат наел…
Внутри закипало все. А ведь не девочка. Мать. И замужем успела побывать. А тут приплыла. Губы наглые и жадные. Язык быстрый. Не ласкал, а трахал. И тело…
Совсем не мой тощий программист бывший. Этого словно не мама с папой из плоти и крови делали, а на металлургическом заводе из стали отлили. Где наши тела ни касались, он везде был твердым. Горячим как печка и сильным.