Разные полюса
Шрифт:
Он был больной от страсти. Гнев подпитывал его страсть. Он пригвоздил меня к стене, разрушая наши рты, как животное. Он отпустил мои запястья, а его руки начали отчаянно бродить вниз по моему телу, когда мои руки обвили его шею, притягивая его донельзя ближе к себе, нуждаясь чувствовать его тело напротив своего.
Он прекратил поцелуй, потому что, так же как и я задыхался, и начал целовать мою шею. Его руки направились прямиком к пуговице моих джинсов, лихорадочно оттаскивая ее. Я чувствовала,
Я крепко зажмурилась, когда по мне ударило осознание. Это было всем, что я для него значила. Тело, ничего больше. Что-то, с помощью чего можно получить удовольствие, что он и делал с сотнями других девушек. Он не требовал, чтобы мы поженились, потому что этого хотел; он делал это потому, что не хотел, чтобы Саша ненавидела его.
Прямо сейчас все это было мелочью, по сравнению с его претензией, утверждением его господства надо мной и моим телом. Но я не позволю ему это.
Я сглотнула, пытаясь обрести свой голос, когда он слегка стянул мои джинсы вниз, его руки ощупывали мою попу, а одной рукой сползая вниз на переднюю часть моего нижнего белья.
– Карсон, остановись, – мой голос был едва больше, чем шепот. Его рот вернулся к моему и одна его рука запустилась в мои волосы, останавливая мои протесты, когда он грубо меня целовал. Я застонала в его рот и толкнула в грудь.
– Карсон, прекрати! – сказала я громче, используя свои предплечья, чтобы спихнуть его тело подальше от моего.
Он остановился и посмотрел на меня, его оба глаза наполнились желанием и гневом.
– Почему? – спросил он, его голос звучал хрипло и насыщенно от похоти.
Я отчаянно пыталась взять свое дыхание под контроль.
– Потому что я не хочу этого.
В любом случае, не так. Было бы легко просто отдать ему свое тело, потому что Бог знает, я хотела его, но не так, не только потому, что он требовал этого.
Он фыркнул, снова шагнув ближе ко мне и прижался своим крепким телом к моему.
– Это помогло бы, если бы я предложил оплату? Сколько ты хочешь? И сколько теперь будет в твоей спальне? – он отстреливался.
Его ехидные слова почувствовались, подобно удару в живот. Мои глаза наполнились слезами, когда мой подбородок задрожал. Я чувствовала себя такой грязной и использованной. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько низко. Я не могла говорить. С помощью одного маленького предложения он только что показал мне, как мало он думал обо мне, и точно, насколько мало заботился. Своими словами он разорвал мое сердце и разбил его на миллион кусочков.
Почти мгновенно он нахмурился, отводя глаза, как будто жалея о том, что сказал.
– Я не
– Слушай, я даже не знаю, зачем я это сказал. Я злюсь, оно просто выскользнуло.
Внутри, я ощутила пустоту. Все, как я сильно старалась, когда мне было шестнадцать, мне пришлось не сладко, через то, как тяжело я работала, чтобы начать представлять что-то из себя, поступить в университет, быть мамой – сейчас это стало ничем, ведь я была дешевой, грязной шлюхой. Человек, которого я любила, только что ясно дал это понять.
Я отмахнулась от него и направилась к кровати, где мои вещи были уже наполовину упакованы, на ходу застегивая свои джинсы.
– Ты все еще заставляешь нас переехать к себе? – спросила я, стараясь не отображать любые эмоций в своем голосе, когда я заговорила.
– Да, – оскорбился он.
Я кивнула и бросила оставшуюся одежду и вещи в мешки для мусора, и затем, подобрала их, повернувшись, чтобы выйти из комнаты. Я крепко удерживала глаза на двери, я отказывалась даже мельком взглянуть на него. Когда я приблизилась к нему, он взял из моих рук пакеты.
– Эмма? – позвал он, явно стараясь привлечь мое внимание.
Я просто шла, даже не могла заставить себя поговорить с ним. Я пыталась ненавидеть его за то, что он заставлял меня чувствовать себя таким образом, но я не могла. Вместо этого я ненавидела себя, потому что все, что я чувствовала внутри, было моей виной, не его. Мои родители были правы насчет меня, во всем; я была дешевой, грязной девчонкой, у которой внутри сидел дьявол. Может, надо было просто присоединиться к этому сборищу, когда они предоставляли мне шанс. Может быть, тогда я бы смогла спасти свою душу.
Я не говорила с ним, когда подобрала свои ключи и мобильный телефон с прикроватной тумбочки.
– Ты теперь меня игнорируешь? – скептически спросил он, когда я молча стояла у парадной двери. – Одна неправильная вещь, которую я сказал в момент гнева, и я получаю молчанку?
Я стиснула зубы.
– Я не игнорирую тебя, я просто прямо сейчас ничего не могу тебе сказать.
Он застонал от досады.
– Я тот, кто должен быть чертовски зол! Ты та, кто держала меня в неведении относительно моей дочери, но ты злишься на меня? – в раздражении он покачал головой.