Разные полюса
Шрифт:
Место кричало три слова: деньги, зрелища и холостяк.
Я про себя злобно усмехнулась. Саша, веселясь, разгромит здесь все это дорогое дерьмо! Карсон кашлянул позади меня, ставя мои чемоданы вниз.
– Я проведу тебе сейчас быстрый обзор, и переделаю ключи, пароли и забью все это в двери позже. Это немного другое, чем было в распознавании машины, главные подъездные ворота открываются с помощью клавиатуры, так что если ты забудешь ключ, то ты все равно сможешь попасть внутрь. Очень удобно, учитывая, что я уже почти заблокировал дверь, сохраняя уйму времени, – пошутил он, улыбнувшись.
– Отлично, –
Он вздохнул, и складка беспокойства рассекла его лоб, которую я хотела разгладить своим пальцем.
– Ты могла бы, по крайней мере, улыбнуться или еще что-то. Здесь куда лучше, чем в той халабуде, в которой вы жили. По крайней мере, здесь ты можешь выйти в переднюю дверь без страха быть изнасилованной или пристреленной.
Я усмехнулась и скептически покачала головой.
– Ой, простите, Вы ожидали, что я буду падать к Вашим ногам и благодарить, что позволили мне жить в Вашем невероятном доме? Я должна была от одного взгляда на твои глупые, элегантно изогнутые лестницы, быть признательной, что ты заставляешь меня выйти за тебя замуж под угрозой потери моей дочери? – насмешливо препарировала я. Я сделала вид, поглаживая свои карманы в джинсах, прежде чем покачать головой. – Нет, к сожалению. Похоже, у меня закончился лимит на трах.
Если он ждал, что меня впечатлил его хороший дом и вдруг понравилась идея выходить замуж против моей воли, хотя он и думал, что я какая-то бродяга, то он будет крайне разочарован. Никто никогда не причинял мне столько боли, как он. Это было во взгляде в его глазах. Если бы это был кто-то другой, кто сказал все это, тогда, возможно, я могла бы не обратить на это внимание, но видеть этот взгляд от человека, которого я любила, немного раздавило мою душу. Я никогда этого не забуду.
Его хмурый взгляд стал более выраженным, когда дернулись мышцы на его челюсти. Его глаза сказали мне, что он хотел обратно высказать какую-нибудь гадость, но явно тщательно подбирал слова. Вместо этого, он ничего не сказал и повернулся ко мне спиной, следуя длинным мраморным коридором к двери в конце.
Я от злости пожевала губу. Возможно, нам понадобится хороший аргумент, хорошее проветривание при встрече, прежде чем мы смогли об этом говорить и рассуждать, но, оказалось, Карсон не был типом, обсуждающим что-то. Поколебавшись несколько секунд, я, наконец, последовала за ним, оставляя большой разрыв между нами. Он шагнул в комнату в конце коридора, и, даже не глядя на меня, придержал дверь открытой.
Когда я вошла, я столкнулась лицом к лицу с самой красивой кухней, которую я когда-либо видела. Мой желудок мгновенно зарычал при мысли о готовке в таком месте. Шкафы были белые, холеные и блестящие.
Ручек не наблюдалось, что было крайне сложно. Встроенная техника была из нержавеющей стали, а столешница из черного гранита. Это выглядело будто из журналов о знаменитостях.
– Очевидно, это кухня. Ты можешь использовать все, что угодно. Я думаю, на данный момент, здесь почти нет еды, но я это исправлю. Ты должна будешь написать мне список или что-то еще из съедобного, что вам троим нравится и я смогу заказать это, – он указал на духовку и нахмурился. – Я не знаю, как это работает. Там вероятно, поблизости находятся некоторые инструкции.
Я подняла одну бровь.
– Ты не умеешь этим пользоваться?
Он в ответ покачал головой.
– Нет, у меня есть домработница. Я достаточно ей плачу, чтобы она готовила для меня.
– Я догадываюсь, кто ухаживает за другой стороной, – пробормотала я себе под нос, касаясь холодной поверхности гранита, все еще внушая больше страх, чем восторг.
– Я покажу тебе остальное, – он не
Когда мы уже собирались пойти наверх, у него зазвонил телефон. Он посмотрел на номер и остановился.
– Я должен ответить. Это Мэйсон.
Я кивнула, сложив руки поперек груди, а он направился в гостиную. Я старалась не слушать его разговор с пресс-агентом, но не могла ничего поделать. Его голос становился все громче, как он говорил; они разговаривали о Саше и обо мне. Он говорил Мейсону о том, как это было правильно и то, как мы двигались вместе с ним, собираясь пожениться. Когда он объяснял все настолько спокойным голосом и настолько чрезвычайно обыденно, по мне пробежала маленькая дрожь. Мейсон явно не слишком поддерживал эту идею хотя бы потому, что Карсон на что-то злился. Я слышала, как он говорил Мейсону, что это не было ошибкой, что он не собирался замять это дело и не избавится от нас, просто отрицая это все, чтобы облегчить свою жизнь.
Похоже, в ближайшее время экскурсия не собиралась возобновляться, поэтому я села на нижней ступеньке и оперлась головой о стенку. Карсон становился еще более страстным в разговоре о желании получить шанс узнать свою дочь, и как он будет заботиться о ней – о ней и обо мне. Я не могла сдержать маленькую улыбку, которая дернула уголок рта, когда он упомянул меня с Сашей. Затем они опустились к планированию, отчетности, которые нужно разработать, и когда мы собирались забрать Сашу. Карсон хотел нечто, относящееся к Саше и Рори. Если я поняла правильно, имелось в виду, чтобы никто не мог напечатать фотографию их лиц в газетах или журналах.
Пока я подслушивала, мои глаза отяжелели.
Я прижалась к теплому предмету, прижимаясь своим лицом и вдыхая его. Пахло вкусно
и это заставило мое сердце забиться быстрее. Быстро открыв глаза, я огляделась. Мной овладела паника, когда я поняла, что находилась не дома. Вокруг меня были только белые стены с редкими картинами на них. Я лежала на чем-то мягком; я повернула голову и посмотрела вверх, чтобы увидеть Карсона, глядящего на меня сверху вниз.
Какого черта?
Тогда я все вспомнила: репортеры, спорящие с Карсоном, требующие, чтобы он сделал
заявление. Я сглотнула от того, как он разбивал мое сердце снова и снова, вспоминая, как он смотрел на меня, как звучали те ехидные слова в его ровном голосе.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я лежала на спине, на диване со своей головой на его коленях. Его рука покоилась на моем теле, а большой палец слегка поглаживал мой живот, заставляя мою кожу трепетать от мурашек и ощущений его кожи на моей. Мне хотелось ударить себя за то, как я реагировала на его касания, когда должна была ненавидеть его. Видимо, мое глупое, предательское тело, кажется, не смогло вспомнить, как он свысока смотрел на меня и брезгливо насмехался надо мной.