Разные берега
Шрифт:
На какой-то миг ей показалось, что они по-прежнему любят друг друга.
Глава шестая
Джек с огромным облегчением вернулся обратно в Нью-Йорк.
Он знал за собой эту слабость – он просто не выносил все, связанное со смертью. Рыдания, толпы родственников и этот ужасный, варварский ритуал прощания с усопшим. Он любил свою жену и дочерей, но провести два дня в этой скорбной атмосфере было выше его сил.
К счастью, Элизабет легко отпустила его со словами: «Возвращайся
И вот он снова в своем офисе, свободный, как птица.
На столе скопилась целая кипа бумаг и записок с сообщениями о телефонных звонках. Он успел забыть, как много народу тебе звонит, когда ты что-то из себя представляешь.
Руководство обещало назначить ему секретаршу, по-хорошему ему был нужен личный помощник. Кто-нибудь, способный взять на себя каждодневные рутинные дела и помогать в подготовке вопросов для интервью. Для того чтобы на экране блистать остроумием и хорошо смотреться, нужна серьезная подготовка.
Джек взял ручку и начал составлять список требований к будущему помощнику. Он должен быть умным, честолюбивым, преданным работе. Нужен кто-то наподобие... Салли. Как это раньше не пришло ему в голову? Они ведь прекрасно сработались в Портленде.
А насчет того, согласится ли она, у Джека сомнений не было. Салли мечтала сделать карьеру. Конечно, она не упустит шанс получить работу на общенациональном телеканале.
Он руководствовался исключительно интересами дела. А то, что в дополнение к замечательным деловым качествам она еще и очень привлекательна внешне, не имело абсолютно никакого значения.
За последние пятнадцать лет он не раз подвергался соблазнам, однако же ни разу не изменил жене. Все его любовные похождения в прошлом.
Элизабет никак не могла заснуть. Она надела теплый махровый халат, который Анита оставила ей в гостевой комнате, и потихоньку спустилась вниз. Половицы старого дома скрипели у нее под ногами.
Она налила себе чашку чая, потуже затянула пояс халата и вышла на улицу.
Элизабет шла по выложенной кирпичом дорожке, разделявшей сад на две части. Как часто в детстве она приходила сюда одна, как будто что-то разыскивая! Конечно, искала она свою маму, и здесь, среди цветов, за которыми так заботливо ухаживала ее мать, Элизабет чувствовала ее присутствие.
Она пыталась представить маму в саду, представить, как она обрезала кусты роз, но все, что осталось у Элизабет от Маргерайт Роудс, – это черно-белые фотографии, сделанные на свадьбе, на выпускном вечере и прочих торжественных событиях. Благодаря этим снимкам у Элизабет создался смутный, бесцветный образ хорошенькой молодой женщины, которая никогда не смеялась.
Элизабет присела на корточки у клумбы с розами и услышала скрип открывшейся двери, а потом звук шагов.
– Привет, Анита, – сказала она, не оборачиваясь.
– Просто не верится, что эти розы через несколько
– Я как раз тоже думала об этом.
– Знаешь, – тихо сказала Анита, – я все эти годы сама ухаживала за розами, садовника к ним не подпускала.
– Почему?
Анита грустно улыбнулась. Ее густые платиновые волосы вились мелкими кудрями, она куталась в длинный голубой халат. Ей было шестьдесят два года, но выглядела она лет на десять старше.
– Я как-то раз почувствовала здесь запах ее духов. По спине Элизабет побежали мурашки.
– Маминых духов? – прошептала она.
– Это случилось в один из тех дней, когда ты была в плохом настроении и огрызалась, что бы я тебе ни сказала. Я решила отвлечься и пришла сюда заняться розами. И тут до меня донесся аромат ее духов. Ничего сверхъестественного – не то чтобы мне послышался ее голос или еще что-то в этом роде... Я просто... поняла, что ругаюсь с ее маленькой дочкой, которая страшно переживает смерть матери. С тех пор, рассердившись на тебя, я всегда приходила успокоиться сюда, в сад.
Элизабет расслышала в голосе Аниты боль и на этот раз ее поняла.
– Неудивительно, что ты так часто сюда приходила.
– Наверное, мне надо было вести себя по-другому. Я знала, как тебе не хватает мамы, как ты тоскуешь по ней.
– Я тогда уже начала забывать ее. И это было хуже всего. Поэтому я все время расспрашивала о ней папу. Но он всегда отвечал: «Просто вспоминай ее, Птичка». Он, казалось, не понимал, что у меня о ней остались самые смутные воспоминания.
– Наверное, сейчас твоя мама как раз выдает ему все, что она думает по этому поводу.
– Знаешь, Анита, он никого не любил так, как тебя. – Как Элизабет ни старалась, в ее голосе все же прозвучала горечь.
– Спасибо тебе за эти слова. – Анита задумчиво посмотрела вдаль, на вспаханные поля: – А почему ты не полетела в Нью-Йорк вместе с Джеком и дочками?
Элизабет встала, скрестила на груди руки:
– Дело в том, что я и сама этого не знаю. Видимо, я просто была к этому не готова.
Анита сделала шаг ей навстречу.
– Твой отец часто говорил: «Мама, если дочка не расправит крылья, она когда-нибудь совсем разучится летать». Его очень беспокоило, что ты совсем не думаешь о себе, что у тебя нет собственной жизни.
– Я знаю.
Элизабет не хотелось говорить на эту тему. Это было бы слишком больно. Вытерев слезы – она и сама не заметила, как заплакала, – Элизабет взглянула на Аниту:
– А ты? Что будет с тобой?
– Как-нибудь справлюсь.
Эти слова ничего не значили, но других она от Аниты не дождалась.
– Я позвоню тебе из Нью-Йорка, проведаю, как ты здесь.
– Буду очень рада.
Они замолчали. Элизабет вдруг страшно захотелось, чтобы ее отношения с мачехой сложились по-другому, чтобы они могли взяться за руки и утешить друг друга. Но было уже слишком поздно что-то менять.