Разные берега
Шрифт:
– В понедельник мне уже выходить на работу. Она высвободилась из его объятий:
– Но мы не можем переехать к понедельнику.
– Пока поживем в служебной квартире, а потом уж обзаведемся собственным жильем. Я лечу в Нью-Йорк в воскресенье. А ты подготовишь дом к сдаче в аренду и приедешь попозже.
– Давай разберемся, правильно ли я все поняла. Ты хочешь сказать, что принял предложение сменить работу, не посоветовавшись со мной. Согласился поселиться в служебной квартире, которой я не видела, принял решение о переезде
Элизабет ясно дала понять, что крайне раздосадована такой перспективой. Но ему все виделось по-иному. Ведь такое случалось в их жизни уже много раз.
Она подошла к окну. Джек встал рядом, обнял ее за плечи и поцеловал в шею.
– Поверь мне, Птичка. Все будет хорошо.
– Да, ты прав, – наконец отозвалась она.
– Мы будем счастливы. Вот увидишь.
– Конечно, будем, – тяжело вздохнула она.
Глава пятая
Джек в плотном людском потоке шел по Бродвею. Со дня его приезда прошло всего две недели, но он уже чувствовал себя в Нью-Йорке как рыба в воде.
Он всегда любил Нью-Йорк. Мальчиком он жил в провинциальном городке Абердин в штате Вашингтон и мечтал о двух вещах: играть в Национальной футбольной лиге и жить в большом городе. Теперь, после пятнадцати лет переездов, он вернулся наконец в Нью-Йорк.
А впереди открывались еще более радужные перспективы. Программа «Чистый спорт» еще не выходила в эфир, но уже горячо обсуждалась в телевизионных кругах. Компания «Фокс» запустила рекламу «Смотрите на нашем канале: Джек Молния и Уоррен Полководец снова в одной команде». Их портреты были повсюду.
Он повернул к дому на Пятидесятую улицу. Странно, но он уже воспринимал эту безликую служебную квартиру как свой дом.
У парадного подъезда Джека поприветствовал швейцар. Он пересек мраморный холл и подошел к лифтам. В квартире на двадцать четвертом этаже Джек прошел мимо кухни, которая была меньше нормальной ванной комнаты, зашел в спальню, сбросил ботинки и опустился на неубранную с утра кровать. Впрочем, кровать он не застилал с того самого дня, как въехал в квартиру. Птичка бы этого не потерпела.
Птичка. Ей бы определенно не понравились эти крошечные комнатушки. Она бы тут же занялась активным поиском нового жилья.
Джек любил жену, но в последнее время лучше чувствовал себя вдали от нее.
Наконец у него появилась возможность получить все, к чему он так стремился: жить в большом городе, зарабатывать большие деньги, добиться славы. Но его мечта не совпадает с тем, к чему стремится она. Все то неопределенное, чего Элизабет вроде бы хочет, – тот «поворот», о котором она постоянно говорит, – конечно же, несовместимо с этой крошечной квартирой, где даже нет места вешалке для полотенец.
До сих пор Джек жил, как хотела она, провел два года в забытом богом дождливом
Когда Джеку удалось наконец избавиться от наркозависимости, он попытался вести жизнь респектабельного человека. Он жил в приличных домах с приличными школами поблизости, в таких скучных городках, что уже к восьми часам вечера на улице не попадалось ни души. Хватит.
Теперь настало его время.
В конце января, несколько недель прокрутившись как белка в колесе, Элизабет была наконец готова к отъезду в Нью-Йорк, в город, который пугал ее даже в лучшие времена. А нынешние времена далеко не так благополучны, как те, когда она жила в Нью-Йорке. Теперь она должна будет поселиться в квартире, которую не она выбирала, и спать рядом с мужем, которого разучилась любить.
К сожалению, риэлторам пока не удавалось подыскать арендаторов. Желающих жить в таком уединенном месте было немного. Но представитель фирмы надеялся, что в конце концов кого-нибудь найти удастся.
С Джеком Элизабет разговаривала по телефону каждый день. Он был доволен жизнью больше, чем когда-то за многие годы. Ему очень нравилась новая работа. Каждый раз, закончив разговор, она молила Бога: «Пожалуйста, помоги нам вернуть то, что было».
По дороге из Портленда в Нью-Йорк она повторяла эту молитву много раз.
Наконец такси остановилось у подъезда дома, где поселился Джек. Спину ломило от многочасового сидения. Она расплатилась с таксистом и быстро вошла в подъезд, мечтая больше всего о том, чтобы кто-нибудь размял ей спину и дал таблетку болеутоляющего.
Держа в руке ключ, который Джек прислал ей по почте, она на лифте поднялась на двадцать четвертый этаж и нашла его квартиру.
Отперев дверь, она позвала:
– Джек!
Никого. Она посмотрела на часы: пятнадцать минут седьмого. Он должен прийти через полчаса.
Элизабет поставила сумочку на стол и огляделась. Квартира была элегантно безлична, как номер в дорогой гостинице.
Она налила себе стакан воды, и тут зазвонил телефон. Она взяла трубку.
– Птичка? Добро пожаловать в Нью-Йорк. Тебе понравилась квартира?
– Да, конечно. Квартира замечательная.
– Я так хочу поскорее тебя увидеть, – сказал Джек. – Но понимаешь, у нас через пятнадцать минут совещание. Буду дома через полтора часа. Ты там пока разберешься?
Элизабет сделала над собой усилие, чтобы спокойно ответить:
– Конечно, не волнуйся.
– Ты у меня молодец. Я люблю тебя, Птичка. А теперь мне надо бежать. Увидимся.
– Хорошо.
Только положив трубку, она поняла, что не произнесла в ответ привычную фразу: «Я тоже тебя люблю».