Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
Идеальная атмосфера, чтобы спокойно влиться в общество. Казалось, если не присоединяться ни к какой компании, никто не обратит на тебя внимания и можно весь вечер провести, фланируя по роскошному помещению и делая вид, что развлекаешься...
Как же я ошибалась!
Да, поначалу, нам со Знаменским действительно позволили расслабиться и даже выпить по бокальчику бодрящей шипучки.
– Не радуйся, сейчас начнется, - предупредил меня Виктор. – И это они еще не знают, что я тут сегодня за тамаду. А когда узнают, будет
Он оказался прав. Ощущение изначального покоя было, по всей видимости, частью ритуала, позволяющего гостям привыкнуть к обществу без лишнего внимания к их персонам. Но как только я немного подуспокоилась и перестала виснуть у Знаменского на локте, меня тут же «похитили».
– Ничего не бойся. Через десять минут я тебя спасу, - только и успел прошептать он мне, прежде чем Майра – жгучая брюнетка в индийском сари – закончила свой «смолл ток» и повела меня знакомиться с «еще одной русской леди, которую вот только-только где-то здесь видела».
По дороге мы пересеклись с группой, обсуждающей Болливуд и поиски «русской» были благополучно забыты – пропустить такой клондайк для демонстрации собственной эрудиции дочь индийского банкира вряд ли смогла бы.
Знаменского в это же самое время заняли разговором о политике – стоя всего в пяти метрах от него, я хмуро наблюдала, как коротко стриженная, похожая на воблу англичанка тыкала в лацкан его праздничного токсидо пальчиком и втирала ему что-то по поводу предстоящих выборов в английский парламент. Причем втирала настолько увлеченно, что с каждым горячим аргументом придвигалась, казалось, на сантиметр ближе.
– Вот ведь сучка облезлая… - пробормотала я, чувствуя, что сейчас не выдержу... подскочу к ним и… и плевать мне на «высшее общество» и на этот долбанный «Неотек»…
– Семенова?! Катя?! – ошеломленный женский голос вытряхнул меня из кровожадной фантазии, где я выдирала англичанке последние космы.
Резко обернувшись, я ахнула, не в силах сдержать изумления. Причем ахнула до неприличия громко.
В коротком черном платье с ооочень глубоким декольте, раскрыв в изумлении рот, передо мной застыла… Ритка Грачева, собственной персоной.
***
С секунду я пялилась на нее, совершенно не зная, что сказать. Да что там сказать – я и подумать-то не знала что. Грачева, наверное, была последним человеком, которого я ожидала увидеть на светском рауте в Лондоне.
– Ты… ты что здесь делаешь? – выдавила она, наконец, отчаянно хлопая наклеенными ресницами, будто пыталась прогнать наваждение.
– Встречный вопрос… – пробормотала я и как можно незаметнее скосила глаза в сторону Знаменского и его разгоряченной собеседницы. Если Ритка его уже видела, то без проблем догадается, что мы здесь вместе. И, вообще, вместе…
Но не прятаться же ему.
На мой «встречный вопрос» ответил невысокий, щупленький, лысоватый брюнет – подкравшись к
– Ай! – вскрикнула Ритка, подскакивая и отбрасывая его руку. – Ты что, ненормальный?
Обескураженный, брюнетик на мгновение застыл в нерешительности, потом нахмурился.
– А в чем дело? Я не могу приласкать свою девушку на публике?
– Ты это называешь «приласкать»? Еще бы руку мне под юбку запустил, придурок!
Мужчина потемнел лицом и открыл было рот – явно для того, чтобы разразиться грозной тирадой – но Ритка сориентировалась и быстро схватила его под локоть, прилипая всей грудью.
– Тимурчик, познакомься, это моя университетская подруга… Катя Семенова… И она здесь потому что… – и Грачева взмахнула рукой, будто предлагая мне закончить предложение.
Я растерянно что-то замычала, чувствуя, что бледнею.
– Так, я ее с этим видел… – вспомнил вдруг «Тимурчик», охватив меня цепким, оценивающим взглядом. – Да, красавица? Ты же с генеральным от «Неотека» приехала? Или нет… не с генеральным… тому уже под восемьдесят…
– Извините… мне нужно… позвонить… – пролепетала я и сделала шаг назад, пытаясь отсрочить неминуемое. Вот ведь черт дернул Знаменского притащить меня на этот долбанный приме! Хотя сама тоже хороша… захотелось поблистать королевой, дура…
– А ты быстро нашла соотечественников, дорогая… – приветливо начал за моей спиной Знаменский и замолчал – то ли потому, что я уткнулась ему спиной в грудь, то ли потому, что он узнал в пышногрудой даме Грачеву.
На мгновение я закрыла глаза – до того жутко было наблюдать, как меняется выражение лица Ритки – с ошеломленно-остолбенелого на злобно-торжествующий.
– Здравствуйте… Виктор Алексеевич, – ухмыляясь, поприветствовала она человека, которого из мести хотела обвинить в домогательствах и на которого, похоже, что только что нашла охрененный рычаг давления.
– Здравствуй Рита, – с деланным спокойствием отозвался Знаменский, сжав мое плечо.
Грачевский кавалер недоуменно переводил взгляд с одного на другого.
– Вы знакомы?
– О, да… – процедила Ритка, скаля зубы. – Еще как… Господин Знаменский – мой преподаватель. И Катин.
Будто специально, музыка – итак негромкая – в это мгновение стихла, и все, кто хоть немного знал русский, услышал и понял компрометирующие слова.
– Это… неправда… – пролепетала я, озираясь и ловя на себе удивленные взгляды окружающих. – Мы не…
– Ну что ты дорогая… – Знаменский опомнился, обошел меня и встал рядом, покровительственно обняв за плечи. – Мы ведь именно поэтому забрали тебя из университета и будем на следующий год пытаться пристроить в другой.
Не дав мне ответить, он поднял мое лицо к себе за подбородок и поцеловал – прямо в губы. На виду у впавшей в ступор Грачевой.