Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
Я обернулась – заранее вытягивая для рукопожатия руку, к нам приближался высокий, грузный, седеющий мужчина в костюме-тройке и с торчащим из нагрудного кармана синим платочком. Здоровенной лапищей он обнял Виктора Алексеевича и похлопал его по спине.
– Весьма рад. Что ты здесь делаешь? Решил вернуться в большой бизнес?
А вот этот, похоже, спрашивал далеко не с надеждой. Скорее с опасением.
Знаменский высвободил руку и твердо кивнул.
– Да, Сеня. Я решил вернуться. Придется тебе немного подвинуться.
Я удивленно подняла на него глаза и увидела, как он кусает себя за щеку, чтобы не засмеяться.
– О… – только и смог выговорить мужчина. Одутловатое, до синевы выбритое лицо его перекосилось, глаза часто-часто заморгали. – И… когда… ждать тебя обратно?
Виктор Алексеевич не выдержал и рассмеялся, хлопая уже его по спине.
– Не трясись... Не собираюсь я обратно в ваш гадюшник, мне и так неплохо. Вон, подрастающее поколение тебе привел.
И он выдвинул меня вперед, но не отпустил – держал свою руку на моем плече, будто давал понять, что я его личное подрастающее поколение.
А ведь это и есть нынешний директор «Неотека», поняла я – тот самый, что зажиливает корпоративы и премиальные.
Знаменский подтвердил мою догадку.
– Не обижай его, Семёнова – Арсений Петрович у нас человек обидчивый и весьма ранимый. Даром, что директор.
– Да ну тебя Знаменский, – с облегчением в голосе, директор подал мне руку. – Приятно познакомиться, девушка. Вы надолго к нам?
– Она не интерн, не нацеливайся, – тут же прервал его Знаменский, не дав мне ответить. – Просто проект делает по предмету.
Не нацеливайся? Мое изумление, вероятно, отразилось на лице, потому что он поспешил прояснить, пока я не надумала себе бог весть чего.
– Этот гражданин имеет обыкновение загружать интернов так, что они жалеют, что на свет родились, – и уже уводя меня к лифтам, добавил, обернувшись. – Я покажу ей, где архив бухгалтерии. Допустишь ее завтра к открытым для публики счетам?
– Да без проблем… – немного растерянно отозвался Арсений Петрович.
Я поняла его растерянность спустя пару секунд – зачем показывать, где архив, если меня завтра туда «допустят»?
В лифте Знаменский снова положил руку мне на плечо, чем полностью вышиб желание что-либо спрашивать. Мной овладело блаженное «все равно». Хорошо бы лифт ехал подольше…
Остановка. Я с разочарованием шагнула в разъехавшиеся двери и остановилась, удивленно оглядываясь.
– Мне тебя по жизни придется подталкивать? – буркнул Знаменский, в очередной раз толкая меня вперед и огибая.
Продолжая оглядываться, я заспешила за ним.
Как ни странно, вышли мы не в архиве, а на одном из притихших на ночь офисных этажей – шахта лифта была в самом его центре, окруженная открытым пространством, поделенном на рабочие отсеки. По периметру шли закрытые и наглухо завешанные окна офисов.
Не
«А.П. Широков, исполнительный директор» - прочитала я. «А.П»… Арсений Петрович - вдруг с легкостью расшифровалось. Это же кабинет нового босса «Неотека»! Тот, что раньше занимал Знаменский!
– Что мы здесь делаем? – громко прошептала я.
Мне вдруг представились сирены полицейских машин, наручники и решетка тюремной камеры, в которую нас обоих непременно бросят, если застукают тут.
– Ищем премиальные, – пробормотал Знаменский, бесшумно открывая дверь и толкая ее внутрь. – И корпоративы…
Подождав, пока я войду, он закрыл за мной дверь и запер ее.
В кабинете стояла приятная полутьма, разбиваемая уличным освещением и подсветкой из огромного аквариума у правой стены. Оглядевшись, Знаменский подошел к аквариуму. Постучал по стеклу.
– Как оно, Степаныч? – тихо спросил у крупной, полосатой рыбы с раздвоенным хвостом, меланхолично открывающей и закрывающей рот. – На твоем корме тоже экономят?
Ожидаемо, рыба промолчала.
Оставив ее, Виктор Алексеевич подошел к столу, уселся в кресло и вытащил из кармана мобильник. Набрал короткий номер.
– Клавочка, в Лондон хочешь поехать за счет фирмы?
На том конце радостно завизжали. Я нахмурилась. Что еще за Клавочка, и почему он ей Лондон предлагает?
– Да, – продолжал он, не обращая на меня внимания. – На консилиум по кибер-безопасности… Через две недели… Отлично, я замолвлю за тебя слово – с моим пакетом акций это не проблема... Но мне нужно от тебя одно маленькое одолжение.
В трубке неразборчиво заверещали, явно выражая согласие. Я усмехнулась – прыгает, небось, Клавочка, по потолку от радости…
– Отлично, – одобрил Виктор Алексеевич. – Дай мне, пожалуйста, пароль, который использует твой новый начальник на своем рабочем компе.
Женщина замолчала. И я тоже притихла испуганно. Зачем ему чужой пароль? И откуда его может знать какая-то «Клавочка»…
– Путевка в Лондон ускользает с каждой секундой моего ожидания… - мягко поторопил ее Знаменский.
– Эээ… ммм… - неотчетливо промычали в телефоне.
– Моя линия не отслеживается… – ответил он на не заданный вопрос. – Тебе ничего не угрожает. И вообще… ты ведь меня знаешь. Я своих не сдаю.
Клавочка вздохнула. И еще что-то сказала – от чего Знаменский расплылся в улыбке, будто Чеширский кот.
– Я угадал. Если бы не ты, именно это слово бы и ввел. Какая, однако, пошлость...
Распрощавшись с невидимой собеседницей, он пару раз кликнул мышкой, набрал что-то на клавиатуре и подозвал меня.