Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
Ах так! Что ж, одного сурового взгляда недостаточно, чтобы распоряжаться моей личной жизнью. Незаметно для Миланы показав маленькой камере под потолком средний палец, я вышла из роскошной приемной и сразу же набрала Влада.
С тех пор вот уже три раза мы встречались в библиотеке, а сегодня пошли вместе в кафе, где я успешно совмещала приятное с полезным, не давая Ложкину ни одной возможности подкатить к моей подруге. Чуть позже, как только Владу позвонят, мы должны были отправиться на встречу с папашкой нашего «мажора», чтобы получить добро на исследование его бухгалтерии на предмет «покупки» фирмы.
–
Юлька выразительно изогнула брови.
– У кого-то, похоже, появился личный паж.
Влад ухмыльнулся.
– Завидно, Морозова? Твой-то все еще где-то бегает…
– Ах ты гад… – Юлька размахнулась – запустить в него яблоком, которое как раз доставала из сумки.
Я вздохнула. Эти двое ругались с самого начала нашего общения, под натужными шутками и обоюдными подколками пытаясь скрыть не вполне понятную мне неприязнь. Хотя чего уж там – если разобраться, понятную. Юльке на данном этапе ее жизни совершенно необходима была «жилетка», а Влад мало того, что мешал мне ее предоставить, так еще и своим порханием вокруг моей скромной постоянно напоминал о том, что подруга теперь в статусе «одинокой женщины» – почти, считай, брошенной. К тому же, Юлька стояла на его пути к главенству над нашем женским дуо – на правах единственного мужчины в компании, как он сам и заявил.
На третий день нашего напряженного сотрудничества, подтрунивания стали принимать агрессивную форму.
– Назад не получишь, – заявил Влад, ловко поймав яблоко и впиваясь в него зубами. – А еще одна такая выходка, поедешь до места на метро.
– А на чем еще? – удивилась я. Вроде на метро и собирались…
Влад ухмыльнулся.
– Идем. Увидишь.
Заинтригованные, мы быстро собрались и, как две восточные жены за мужем, побежали за нашим «мужчиной». Два этажа ниже, и мы уже стояли напротив красного, спортивного «Ниссана», типа кабриолет, припаркованного на одном из самых козырных парковочных мест – рядом с лифтом.
– Офигеть… – выдохнула я для приличия, пытаясь заглушить кольнувшее меня воспоминание о другой люксовой машине, в которой недавно пришлось посидеть. И не только… посидеть.
– Прошу! – манерничая, Влад склонился и пригласительным жестом открыл передо мной дверцу низкого, сверкающего свежей краской авто. Полностью игнорируя Юльку.
– Так тут же два места… – удивилась я, не понимая, как мы все уместимся.
– Мадмуазель Морозова может сидеть вот тут, – откинув пассажирское кресло, Влад пригласил меня заглянуть внутрь. Там – над самым мотором была встроена довольно жесткая на вид, маленькая скамья – не то сиденье, не панель. Я представила себе сидящую там, как воробей на жердочке, Юльку, упирающуюся головой в довольно низкий потолок, и решительно помотала головой.
– Мы не поедем Влад. Дай нам адрес – доберемся сами.
– Ну почему же, езжай с ним! – неожиданно взвизгнула Юлька. – Чего со мной церемониться? Ты же не церемонилась, когда приглашала этого мудака к нам в компанию!
В полном изумлении, я оглянулась на нее – когда она успела так завестись?
– Никуда я без тебя не поеду… Эй, стой!
Но она уже топала обратно.
Я и оглянуться не успела, как ее и след простыл –
– И что теперь? – развела я руками, чувствуя, что тоже начинаю злиться. – Чего ты к ней прицепился со своими шуточками?
– Да чего я-то… Я ж просто так… для смеха… – оправдывался Влад, и сам выглядящий растерянным.
– Просто так… И что, ты действительно хотел ее туда посадить?
– Да там даже мама моя сидела, и ничего! Тоже мне, королева…
Расстроенная, я не сразу отреагировала на писк мобильника. А когда увидела, что за сообщение мне пришло, пришлось взяться рукой за открытую дверцу машины, потому что мир как-то резко качнулся и даже слегка закружился.
«Двенадцатая машина от тебя в сторону выхода, с правой стороны. Иди туда ПРЯМО СЕЙЧАС.» - гласило лаконичное, но очень выразительное сообщение.
Глава 13
Я не помню, как избавилась от Влада. По-настоящему не помню. Наплела, наверняка, какой-нибудь чуши про плохое самочувствие, и сбежала так быстро, что теперь он будет думать, что у меня понос.
А сбежав и завернув за угол, стала невольно притормаживать. Потом сильнее притормаживать, и еще сильнее, и еще – пока не стала самой себе напоминать сражающуюся со встречным течением медузу.
Чего я от радости-то запрыгала? Знаменский ведь, наверняка не зовет меня, чтобы по головке погладить. Даже сомнения нет, что будет хамить, язвить, а еще и наказание влепит за такое явное ослушание.
А даже если и не влепит. Даже если просто предложит продолжить то, что между нами было начато – чему радоваться-то?! Ужин – галочка, прелюдия – галочка. Всё! Следующий этап – лишение меня невинности. Под мои истошные вопли и слезы в три ручья.
Не-не-не. Я не готова.
Остановившись, не доходя до уже видной мне машины метров пять, я попыталась собраться с мыслями… или чувствами.
Итак. Чего я хочу от этого мужчины?
Повторения того, что он вытворял со мной в пятницу вечером? Безусловно.
Общаться с ним, быть у него дома, спать у него в кровати? Да! Хоть каждый день и каждую ночь. Переехала бы к нему, если б позволил. Всего хочу, кроме кровавого месива в постели.
Что ж… решила я, заставляя себя сдвинуться с места, пока окончательно не запугала себя до смерти. Буду импровизировать.
***
– Садись, – приказал мне Знаменский, как только я открыла дверь.
С опаской поглядывая на него, я уселась на пассажирское сиденье.
– Виктор Алексеевич… – сама начала, решив не дожидаться экзекуций. – У меня с ним ничего не было… Мы просто проект…
– Молчи и слушай, – перебил он меня, повернувшись и положив руку мне на колено. – Ко мне снова приходила эта, как ее, Грачева…
От неожиданности я ойкнула и втянула ртом воздух, пытаясь абстрагироваться от волны возбуждения, мгновенно хлынувшей от его руки во все возможные стороны.
– З-зачем приходила? – не сводя глаз с его пальцев, спросила я.
Рука чуть сжалась, сминая плоть.
– Хотела… меня.
Его слова доходили до меня лишь отчасти – до такой степени все мысли и побуждения сосредоточились на одном конкретном отрезке моего тела. Между бедер все стиснулось и жарко пульсировало, подогреваемое недавними воспоминаниями.