Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
А я просто сейчас кончу… Кусая губы, я подалась назад, еще больше подставляясь, еще сильнее прогибая спину – уже бесстыдно, уже все равно...
– Если бы ты не была в мыле… я бы попробовал тебя на вкус… сзади… – я вдруг почувствовала его дыхание у себя между лопаток… – Как тогда, помнишь? Только сзади…
Воздух застрял у меня в горле, от скрутившего бедра горячего напряжения даже скулы свело. Зажмурившись, я впилась зубами в запястье, в тщетной надежде заглушить собственные стоны…
И в этот момент, аккуратно и совсем неглубоко,
Глава 17
– Не могу… слишком большой… не влезет…
– Спокойно… Расслабься и все влезет… Не сжимай так сильно мышцы…
Со стороны можно было подумать, что со мной пытаются заняться анальным сексом. Палец казался огромным, а от одной мысли о том, что туда должно поместиться нечто гораздо большее, становилось физически плохо…
Все возбуждение как рукой сняло.
– Да, ты – проект еще тот, Семёнова…
Вытащив палец, Виктор Алексеевич потянул меня и развернул к себе лицом.
– Что, уже пора к психологу? – подняв мое лицо за подбородок, он недовольно хмурился. – Ты понимаешь, что все через это проходят, и, если бы дело хоть в половину обстояло так, как тебе насочиняла эта дура, ты бы услышала об этом гораздо раньше?
Не отвечая, я выскользнула из его рук и опустилась в горячую воду. Обняла себя за колени. Знаменский досадливо закатил глаза и цыкнул.
– Опять поза младенца… Если честно, мне начинает это надоедать…
Я даже зажмурилась – до такой степени стало тошно от этих слов. Что же получается – только дефлорировать меня ему и надо было? А раз не могу, значит все – в отставку? Пусть психологи разбираются? И похрену, как я буду со всем этим справляться сама… Состарюсь, наверное, девственницей…
Будто перезревший гнойник взорвался в сердце и залил душу ядом, едкие слезы застлали глаза. Взяв себя в руки, я приказала им вернуться на место – лишь веки потяжелели…
Поднявшись с колен, Знаменский открыл шкаф и вытащил из него большое, пушистое полотенце.
– Вставай, - сухо, без каких-либо эмоций приказал.
Я бы и сама поднялась – и так все яснее ясного… Сейчас поможет мне вылезти, оставит одну, чтобы оделась и… прости-прощай любовь. Хорошо еще, если домой отвезет.
Однако, зачем-то он принялся меня вытирать. Я не сопротивлялась, охваченная внезапным безразличием и какой-то тупой отстраненностью – будто все это происходило не со мной... Что было даже хорошо, потому что иначе слез бы мне было не удержать. Надо постараться сохранить это ощущение, решила я – до того момента, пока не останусь одна…
С тем же безразличием, будто со стороны, я наблюдала, как он снимает с вешалки мою одежду, обнимая за плечи, выводит из ванной и ведет по коридору… в спальню? Душевное оцепенение дало брешь, и я в недоумении подняла на Знаменского глаза.
– Куда мы?
– Ты – спать, - невозмутимо ответил он.
– Я что-нибудь почитаю.
Сердце затаилось,
– Я думала…
Он прервал меня сердитым «шиком».
– Лучше бы ты думала прежде, чем доверять басням и пугать себя настолько, что у тебя теперь нервическо-мышечный блок и ты не можешь нормально заниматься сексом.
Я не могла поверить… Он не заставляет меня делать то, чего я так сильно боюсь, и вместе с тем все еще хочет, чтобы мы… спали вместе?! У него в кровати?! Всю ночь?!
Я решила уточнить перед тем, как позволять сердцу разразиться фонтаном радужных фейерверков.
– А как же… эт самое?..
Он покачал головой, заводя меня в спальню.
– По традиции буду всю ночь «ходить со стояком», - неожиданно грубо ответил он, но я узнала эту фразу. Это ведь я в прошлый раз зло и цинично посмеялась над ним, когда он милостиво дал мне уснуть, вместо того, чтобы растормошить и трахнуть…
Меня захлестнуло бурей самых разных эмоций – от стыда за свои слова, до чистой, искрящейся радости. Ведь он не бросает меня! И все это не только ради секса! Неужели и в правду он меня…
Мои счастливые мыслеформы прервали поцелуем, прижав к стене перед самым порогом спальни. Самым бесцеремонным образом просунув колено мне между голых ног.
– С другой стороны… – оторвавшись от моих губ, он стянул и сбросил с моих плеч полотенце. – «Эт самое» ведь разное бывает… Помнишь?
Как не помнить? Я открыла было рот, чтобы ответить согласием, но он не позволил – набросился на меня снова, целуя и покусывая губы… Обнаженную, поднял, усадил себе на бедра и понес в кровать.
По дороге до меня дошло.
А ведь я тоже, по идее, должна буду его… «удовлетворить». Раз уж боюсь настоящим сексом заниматься. А это значит, что меня заставят дотронуться до его… Ой, мамочки…
Паника вновь забарахталась в груди, но так и не успела выплеснуться – откинув одеяло, Знаменский усадил меня на кровать, и, не придумав ничего лучше, я тут же залезла под него, накрывшись по грудь.
– Будешь смотреть или зажмуришься? – усмехаясь уголками рта, спросил он. И стянул через голову футболку.
Да, мне хотелось зажмуриться. Но не от страха, и, как ни странно, не от стыда. А просто потому, что мне больно было на него смотреть – как бывает, когда увидишь нечто настолько прекрасное, что щемит в груди и слезятся глаза, и совершенно непонятно почему.
Его тело… Нет, его нельзя было назвать объективно, классически красивым – в его внешности не было ничего из того, что просилось бы на обложку женского журнала. Ни тренированных железом, здоровенных бицепсов, ни жилистых, волосатых рук, способных превращаться в огромные кулаки. Даже татуировок, которые должны были подчеркнуть некую мужскую «брутальность», и тех не было. Телосложением он был скорее атлетичен, нежели накачан, местами даже худощав – но ровно в той степени, которая вызывала зависть к хорошим генам, а не вопрос, нет ли у него проблем со здоровьем.