Разбойник
Шрифт:
Но только не Гальдибонн. Баннарган предпочел оставить его при себе, поскольку счел солдата полезным для других занятий. Гальдибонн выполнял самые различные поручения, как высказанные, так и не высказанные его командиром. Он выискивал самых привлекательных женщин во всех тавернах Прайдтауна и доставлял их Баннаргану. Вот и сейчас он выполнял свою необременительную работу, наблюдая за двумя красотками – дочерью и матерью, пока его сослуживцы снова сражались на юге.
В течение первого дня Гальдибонн тщательно изучил местность вокруг указанного дома и отыскал, как ему показалось, отличный наблюдательный
Гальдибонн проснулся вскоре после захода солнца; в маленьких оконцах уже зажглись свечи, а двери соседних домов постоянно скрипели, пропуская возвращавшихся с полей хозяев. Соглядатай выждал некоторое время, а затем спустился на землю, внимательно огляделся по сторонам и подобрался поближе к окошку домика Кадайль. Он присел на корточки прямо под окном и медленно поднял голову, чтобы заглянуть внутрь.
Прямо перед ним сидела молодая и почти раздетая девушка. Несмотря на ее соблазнительные прелести, взгляд Гальдибонна не задержался на округлой груди девушки, а устремился вверх, к стройной шейке, на которой сверкало прекрасное ожерелье из драгоценных камней.
Ни один крестьянин не мог себе позволить обладать хотя бы одним из этих сияющих самоцветов!
Пораженный Гальдибонн наконец нашел в себе силы оторваться от восхитительного зрелища, распластался на земле и отполз от окошка. Он выбрался на дорогу, поднялся и неторопливо пошел в город, даже что-то посвистывая в такт шагам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но такое спокойствие давалось ему с большим трудом. Баннарган наверняка отвалит ему немалое вознаграждение!
Немного отойдя, соглядатай пустился бегом и не останавливался до самого замка.
Глава 34
ДВА ДОМА
Мысли о найденном ноже Гарибонда настолько завладели Брансеном, что в следующую ночь он даже не пошел к Кадайль. Конечно, он хотел ее увидеть – он всегда стремился быть рядом с Кадайль, – но в его душе произошел необъяснимый разлад. Брансен был уверен, что Гарибонд никогда не отдал бы ножа по своей воле; нож был для него больше, чем полезным предметом утвари. Этот инструмент был продолжением самого Гарибонда, он никогда с ним не расставался и ценил за верную службу. Во всех домашних делах ножу находилось применение – отсечь сучья для камина, обрезать леску, выпотрошить рыбу, даже во время обеда Гарибонд помогал себе именно этим ножом. Он всегда носил его с собой. Всегда.
И все же бродяга утверждал, что владеет ножом уже десять лет. Сомнения черной тучей клубились в голове Брансена. Действительно ли он видел нож Гарибонда? А может, память его подвела? Он видел нож в руках Гарибонда каждый день на протяжении десяти лет, пока жил в его доме. Но ведь это всего-навсего нож, просто один из обычных домашних предметов, в нем нет ничего особенного. И с тех пор прошло десять лет, в те времена Брансен был еще ребенком.
Но тогда почему эти люди, за которыми он сейчас наблюдал из-за деревьев, зажигали огонь в камине, сидели за ужином и занимались обычными делами в верхнем и нижнем доме Гарибонда Вомака? Как они
Брансен твердо решил все выяснить. Он пойдет туда и потребует разъяснений. Вот только в каком обличье? Разбойника или Аиста?
Он сидел и чего-то ждал, а в голове вертелись десятки вопросов. Постепенно один за другим погасли огни во всех окошках окрестных домов, и верхний дом на острове растаял в ночной темноте. В нижнем помещении еще виднелись силуэты четверых людей, вероятно родственников. Брансен решил, что семья состоит из представителей трех поколений, но детей уже, видимо, уложили спать. Наконец и там погасли свечи, окна потемнели.
Но даже после этого, когда все вокруг затихло и стало совершенно темно, Брансен не сдвинулся с места. Он сжимал и разжимал кулаки, перебирал в уме бесчисленные варианты возможных объяснений. Он продолжал надеяться, что Гарибонд вот-вот появится на тропинке, но в глубине души знал: ждать бесполезно.
Ночь полностью окутала землю. Теперь уже не стоит идти к Кадайль, она скоро ляжет спать. Весь город уже постепенно засыпает.
Брансен посмотрел вверх. Луна – богиня Шейла самхаистов – миновала высшую точку и постепенно склонялась к восточному краю горизонта. А Брансен все еще сидел, парализованный таким страхом, какого не испытывал даже в ту ночь, когда смотрел на Тар-куса Брина и его дружков у дома Кадайль.
– Я должен, – прошептал он ночному ветерку и медленно поднялся с земли. – Я должен, – повторил он громче и решительнее, обнаружив, что ноги отказываются ему служить.
Брансен подумал о Гарибонде, вспомнил его лицо так ясно, как будто приемный отец стоял перед ним. А вот он идет с озера и показывает удачный улов, и на его лице сияет одна из редких улыбок; вот он треплет Бран-сена по волосам, разжигает огонь в камине, садится у окна и задумчиво наблюдает за окружающим миром.
Воспоминания разогнали страх, и юноша медленно побрел вперед, с трудом переставляя ноги. Он должен сделать это ради Гарибонда. Он должен наконец выяснить, что происходит и куда делся его отец. Брансен не переставал вслух твердить: «Я должен».
Наконец он добрался до двери, и никогда перед ним не вставало более непреодолимой преграды. Брансен поднял руку, чтобы постучать, но рука безвольно упала. Это движение повторялось несколько раз. В конце концов он все же постучал, сначала тихонько, потом все громче и настойчивее.
– Ответьте мне! – крикнул юноша и сильно ударил кулаком в деревянные доски.
Через несколько минут, когда он уже решил выбить дверь, внутри зажегся свет и на фоне окна появился чей-то силуэт.
– Откройте дверь, – требовал Брансен. – Я должен с вами поговорить.
– Эй, а кто ты такой? – послышался голос старшего из мужчин.
– Откройте дверь, или я ее выбью!
– Проваливай отсюда, мошенник! – закричал мужчина из окна.
В ответ Брансен отскочил от двери, выхватил меч и нацелился прямо в лицо мужчины.
– Я не мошенник, но каждая минута промедления разжигает во мне ярость! Я требую открыть дверь!
– Проваливай! – снова воскликнул мужчина, а за его спиной послышался голос женщины.
– Да это Разбойник!
– У нас нет ни одной монеты, – уже не так уверенно произнес мужчина и попятился внутрь, подальше от меча.