Разбойник
Шрифт:
– Правитель, наверно, тебя разыскивает.
– Вместе со всеми своими солдатами, – добавил Разбойник.
Кадайль с беспокойством посмотрела на своего друга:
– Если тебя поймают, наказание будет ужасным. Разбойник пожал плечами:
– Я не убил ни одного человека без особой на то причины, а лишь отдавал людям то, что принадлежало им по праву.
Пальчики Кадайль прикоснулись к ожерелью.
– Ну, лордам не стоило так открыто демонстрировать свое богатство, – нашелся Разбойник. – Они живут в полном достатке, а простые люди прозябают
– Они избраны Богом.
Разбойник презрительно фыркнул, и Кадайль непроизвольно отшатнулась. Она даже не поняла, что именно так рассердило Разбойника – ссылка на Бога или упоминание о правителях. В тот момент ее поразило то, что, несмотря на все усиливающееся чувство к нему, она почти ничего не знает о своем защитнике.
– Ты исповедуешь религию святого Абеля? Вопрос, несомненно, удивил Разбойника.
– Да вроде нет… – не очень решительно протянул он.
– Ты самхаист?
– Только не это!
Во взгляде Кадайль зажглось любопытство, за которым скрывалось явное облегчение. Уж она-то точно не испытывала теплых чувств к Берниввигару и его жестоким последователям. Каллен никогда не говорила ничего хорошего о самхаистах и, несмотря на то что не ругала их вслух, каждый раз при упоминании о последователях древней веры ее лицо становилось жестким, словно в душе кипел скрытый гнев. По крайней мере у Кадайль сложилось именно такое впечатление.
– Но я не совсем безбожник, – продолжил Разбойник, прервав размышления Кадайль. – В том, что проповедуют братья святого Абеля я вижу много хорошего, а некоторые их поступки свидетельствуют об истинном благородстве. Но в мире есть много других ценностей, о которых они не знают, как мне кажется. И я не хочу ограничивать себя рамками их веры.
– Тебе известно больше, чем священникам?
Разбойник пожал плечами, словно это подразумевалось само собой, и Кадайль предпочла больше не обсуждать тему религии.
Они еще поболтали о разных вещах, не касаясь серьезных предметов, и вскоре Кадайль стало ясно, что Разбойник тянет время и продолжает разговор ни о чем в надежде на…
Он нервничал.
И она тоже.
Из двери домика показалась Каллен и позвала дочь домой. Кадайль оглянулась, потом снова повернулась к своему таинственному поклоннику.
– Я должна идти, – сказала она и неожиданно потянулась вперед, чтобы закончить свидание легким поцелуем в щеку.
Но Брансен заключил ее в объятия и прижал к своей груди. Прошло несколько минут, прежде чем Кадайль вырвалась из его рук.
Всю дорогу до дома она весело прыгала, словно маленькая девочка, увидевшая солнце после весенней грозы.
Мысли о Кадайль преследовали Брансена всю дорогу через Прайдтаун. В эту ночь, как и накануне, солдаты вместе со сборщиками податей ходили от одного дома к другому и стучались в двери крестьян. Сегодня Брансен был не в том настроении, чтобы ввязываться в драку. Перспектива подстеречь кого-то из этих грабителей в темном углу и отнять несколько монет и мешок с продуктами его не привлекала.
Но все же
Несколько мужчин сидели вокруг огня, на котором жарился поросенок. Это были бездомные бродяги, изгнанные из города за многочисленные драки и грабежи. Все они обросли бородами и были отвратительно грязными. Эти отщепенцы предпочитали не появляться в городе при свете дня. Брансену не раз приходилось встречать им подобных, может даже этих самых людей, когда они пробирались к монастырю в надежде на милостьшю или излечение при помощи магических самоцветов.
Брансен притаился за пределами светового круга и прислушался к их разговору. При первых же словах на его лице появилась довольная улыбка; бродяги обсуждали его подвиги и вызванное ими недовольство лорда Прайди.
– А, да будет вам болтать о правителе, – проворчал один из бродяг, оторвал кусок прожарившегося мяса и отправил себе в рот.
– Я устал от войны, – сказал другой. – Трое моих друзей погибли на моих глазах от рук солдат Этельберта. Трое в одном бою.
– Это слишком много, – согласился третий собеседник.
– Ну, я не знаю, как сможет Разбойник уменьшить военные потери, – снова заговорил первый мужчина. – И вряд ли он защитит меня от отправки на юг снова сражаться по приказу лорда Прайди.
– Но ведь ты не сильно расстроился по поводу денежного ущерба, нанесенного правителю, я прав? – спросил второй бродяга, и все дружно рассмеялись.
– Лорд Прайди от этого не обеднеет, – услышал Брансен свой собственный голос, он спокойно поднялся с земли и вышел на свет костра.
Как переполошились бродяги! Один из них даже выхватил небольшой нож и угрожающе направил на нежданного гостя.
– Не волнуйтесь, прошу вас, – произнес Разбойник. – Я пришел не как враг, а как обычный ночной путник.
– Это он! – воскликнул один из мужчин. Брансен пожал плечами.
– Ты тот, кто грабит всех подряд! – подхватил другой.
– Я тщательно выбираю свою жертву и ничего не беру для себя, – ответил Брансен. – У лорда Прайди достаточно и денег и продуктов. Я это знаю и потому просто помогаю ему распределить излишки между самыми нуждающимися.
Бродяги переглянулись между собой, и хозяин ножа спрятал свое оружие.
– Тогда присоединяйся к нам, – сказал бродяга. – Поужинай с нами и расскажи свою историю.
Брансен принял приглашение и уселся на одно из брошенных вокруг костра бревен. Он разделил с ними ужин, но не стал рассказывать никаких историй, а на град сыпавшихся вопросов отвечал невразумительным бормотаньем и пожатием плеч. Ему было достаточно просто сидеть в компании людей, Брансен не мог отказать себе в удовольствии слушать их восторженные реплики. Предостережения Книги Джеста Ту о недопустимости гордыни снова всплыли в его памяти, но Брансен легко отбросил эти мысли.