Разбивающая оковы
Шрифт:
– Вы, почтенный Усман, выручили за них вдесятеро. И эта принесёт вам целое состояние. Так мы уходим к другому покупателю?
– Клянусь Аллахом – я не получил ни медной монетки прибыли! И если ты мне не веришь – ты хуже шайтана!
– Пойдём, Карл. Нам здесь не рады.
– Погоди… Один Аллах ведает, какие убытки я терплю из-за своей доброты… Хотя бы убавь цену!
Стефан вздохнул и обратился к Карлу:
– Пойдём отсюда.
– Погоди! – вскочил Усман. – Двести золотых – огромная цена! За такие деньги можно купить лучшего
– Почтенный Усман, красавица, если умна, стоит дороже любого жеребца. Вспомните почтенную Хюррем-султан. Всем, кто был с ней добр, она воздала великим благом. Эту девочку ты продашь за десять, нет, двадцать тысяч золотых.
Усман удивлённо посмотрел на девушку, затем обернулся к Стефану.
– Ты считаешь, из неё получится новая Хюррем-султан?
– Как видишь, она необычайно красива и совсем юна. Она очень умна. Замечательно танцует и поёт.
– Правда? Станцуй! – обратился Усман к Лиле. Девушка чуть не сказала, что в оковах это едва ли возможно, но сообразила, что знание турецкого языка ей демонстрировать преждевременно. За неё ответил Стефан:
– Чтобы она станцевала, надо снять с неё кандалы, а это – во власти нового хозяина. Купишь её – снимешь железа, и она станцует.
– Хм! – Усман поджал губы. Подумал и добавил:
– Пусть споёт!
Стефан перевёл. Лиля не была в настроении петь, но понимала, что отказ ни к чему хорошему не приведёт. К тому же, подумала она, спою я или нет – едва ли Усман согласится на такую высокую цену, так что риск невелик. И Лиля запела балладу о героях, которые остановили врагов в горных теснинах и все погибли.
– Хорошо поёт! – вздохнул Усман. – А что это означает?
Стефан перевёл. Старик усмехнулся:
– Не то у неё в голове. Но… Может, новая Хюррем из неё и получится.
– Так мы договорились? – оживился Стефан.
Усман почесал затылок.
– Зайдём внутрь.
Несколько шагов – и Лиля, сопровождаемая своими конвоирами, оказалась в доме и осмотрелась. Здесь было прохладнее, чем на улице, и пахло цветами. Много ковров, а из мебели – диван и несколько невысоких столиков.
– Стефан! Мне надо осмотреть её! Свяжи ей руки! – и Усман дал работорговцу ремень.
– Карл! – обратился Стефан к напарнику. – Помоги мне связать её!
Девушка не успела среагировать: Карл схватил её за руки и вывернул за спину, а Стефан стянул локти ремнём. Усман задрал на пленнице платье и принялся ощупывать Лилю, как кухарка мясо. Его пальцы поползли по её телу, надавливая, щипая, норовя влезть поглубже, словно алчные кровососущие насекомые. Лиля ахнула и рванулась – тщетно, Карл и Стефан цепко держали её за плечи. Девушка пронзительно взвизгнула, вывернулась, попыталась укусить Усмана и задела его палец зубами. Усман заорал и бросился к окну – рассматривать травму. Затем вдруг схватил бич и ударил пленницу по груди. Теперь заорали Карл и Стефан:
– Эй, почтенный Усман! Хочешь наказать рабыню – сначала
Усман остановился, задумался на мгновение и кивнул. Вынул из-под ковра большой толстый кошель и стал отсчитывать золотые. Когда он закончил, Стефан и Карл пересчитали. Неожиданно Усман расхохотался:
– А из неё в самом деле получится новая Хюррем! Слышишь, девчонка?! – он перешёл на ломаный славянский. – Я раздумал тебя бить! Однако ты мне причинила боль, а потому заслуживаешь наказание! – Он взял со столика странную палочку и поднёс ко рту рабыни. Прежде чем Лиля поняла, что происходит, у неё во рту оказался кляп, ремешок которого Усман затянул у неё на затылке.
– А теперь всё-таки закончим осмотр! – властно заявил новый хозяин. – Зубы у неё отличные, любимой женой будет долго. Я понял, что она девственна, верю, что принцесса, но порядок должен быть соблюдён. Вы, двое, держите её крепче! Я вам хорошо заплатил!
Маня возвращалась домой, когда услышала стук копыт. Насторожилась: кто бы это мог быть? Нащупала под платьем дубинку, отошла в кусты и присмотрелась…
По тропинке, ведущей к дому Яровецких, ехал парень в красно-белой одежде с польским белым орлом. Маня облегчённо вздохнула и вышла на дорогу. Парень придержал лошадь и улыбнулся:
– Дивчинка, ты с этих мест? Знаешь дом Яровецких?
– Знаю, но… извините… А вы кто?
– Я вестовой, меня отправил пан Михал – сообщить, что он и жена завтра прибудут.
– Вы правильно едете, по этой тропинке ещё пол-версты, – опуская взгляд, ответила девочка. В голове бешено стучала мысль: когда сказать о похищении Лили – сейчас или потом?
– Если ты идёшь туда, могу тебя подвезти, – предложил вестовой. Маня покачала головой.
– Господин вестовой, для панов Яровецких есть новость, но…
– Что такое? – удивился вестовой. Мане стало нехорошо. Вестовой вздохнул:
– Девочка, ведь ты и есть Маня – подруга панночки Лили?
– Вы про меня знаете? – удивилась Маня. Мужчина улыбнулся:
– В Варшаве про тебя многие знают – по рассказам пани! Она считает, что вы с панночкой хорошие подруги и ты достойна самой лучшей участи… – Он посерьёзнел. – Что-то случилось с панночкой?
Маня присела, чтобы не упасть.
– Нет мне прощения. Не уберегла я Лилечку.
Вестовой спешился.
– Что ты говоришь такое? Что? Что случилось, пока пани здесь не была?
– Злые люди украли Лилечку, – глотая слёзы и стараясь не разрыдаться, ответила Маня. – Казаки искали, но её увезли. И других девушек.
– Каких других девушек? Были ещё похищенные?
– Да. Много. Их увезли морем.
– В Крым или в Турцию, – размышляя вслух, произнёс вестовой.
– В Кефе.
– Кто-то проводит расследование? Казаки?
– Да…
– Понятно, – шумно вздохнул вестовой. – не реви. Может быть, всё не так плохо. Я доложу пану, и тогда посмотрим.