Разбивающая оковы
Шрифт:
– Я постараюсь выучить его побыстрее, господин,
– Ладно, пока достаточно. Эй! Лекарь, сюда! – позвал Фейсал. – Видишь, что случилось с её ногами? Чтобы завтра к вечеру всё было в порядке!
Лекарь послушно подбежал, держа в руках какую-то миску:
– Да, господин! Всё готово!
Лиля поняла, что лекарь такой же раб, как она. Возможно, евнух.
– Наложи ей мазь на раны! Лейла, на колени!
Девушка поняла, что это восточное имя относится к ней, и беспрекословно подчинилась. Она ощутила, как лекарь накладывает холодную мазь ей на щиколотки. Стало немного щипать.
– Теперь – вот это!
Какие-то браслеты мягко охватили щиколотки.
– Лейла, встань!
Фейсал
– Тебе нравятся твои новые украшения, Лейла?
Девушка удивилась, что Фейсал называет кандалы, пусть и мягкие, украшениями. Хотя – так же говорил и Стефан…
– Да, господин. Нравятся.
– Что-то ты не очень рада.
– Извините, господин. Я рада, но очень устала.
– Ладно. Сейчас отдохнёшь. Иди за мной!
Даже если бы Лиля не захотела – рядом полукругом стояли слуги, которые двинулись за повелителем, не оставляя княжне выбора. Пройдя десятка два шагов, девушка оказалась перед невысоким белым зданием. Она вошла внутрь – вслед за Фейсалом, а слуги – за ней.
– До нашего отъезда будешь жить в этой комнате! – и Фейсал удалился. Лиля осмотрелась: комната была немаленькая, каждая стена – дюжина шагов в длину, высота потолка – полторы-две сажени. На полу и стенах, кроме одного места, которое занимало большое зеркало – красивые ковры. Пара изящных столиков с изогнутыми ножками, перед ними – что-то мягкое вроде табурета, на чём можно сидеть. В комнате было тепло, но не жарко, ощущался лёгкий сквозняк. У противоположной стены, под большим зарешеченным окном с узорчатым стеклом, стояла кровать, на которой Лиля уместилась бы раз пять-шесть. Кровать была застлана шёлковым бельём – такое Лиля видела однажды, когда с родителями гостила у старшей сестры. Пока княжна озадаченно осматривалась, вошла девушка, которая сразу опустилась на колени.
– Слушаю ваши распоряжения, госпожа! – произнесла она на том диалекте, который Лиля освоила благодаря Мане. Лиля не сразу поняла, что госпожой девушка назвала её. Затем княжна вспомнила, что эта девушка приехала с нею на галере, а потом соседствовала в тюрьме. Вероятно, насмехалась – вместе с другими. И теперь Лиля имела возможность отомстить… но менее всего хотела этого. Скорее испытала жалость к несчастной рабыне, которая вынуждена прислуживать другой невольнице. Пришла мысль: «Когда же её купили? Ведь Фейсал закончил разговор с Усманом, как только забрал меня». Впрочем, тут же подумала Лиля, эту девушку мог купить один из слуг Фейсала, если получил такой приказ. Ему же Усман мог сказать, что княжну следует держать закованной, а то как бы не сбежала, не прыгнула в море.
– Госпожа! Примерьте это!
Лиля обернулась: ещё две девушки стояли у входа, держа нечто очень красивое. До Лили не сразу дошло, что это шёлковое платье. Она примерила: платье было великовато, но Лиля затянула верёвку на талии, и получился специфический фасон. Зеркало сказало, что это одеяние вполне идёт польской принцессе, ставшей турецкой рабыней. Ещё одна служанка – сколько их предоставил Фейсал пленнице, пусть и очень дорогой? – принесла белые туфли – без задника, зато с небольшими каблуками. Лиля присмотрелась к своему отражению: да, очень красиво, причём браслеты кандалов сочетаются с туфлями. Кто-то внутри девушки прошептал: к тебе хорошо относятся, дали большую, богато обставленную комнату, прислугу, с которой ты можешь делать что хочешь, красивое шёлковое платье и туфли,
Лиля невесело усмехнулась этим мыслям: что толку от шёлка и красивых туфель, если ноги скованы, а спать придётся в чужой кровати? Куда приятнее старые простыни, многократно перестиранные натруженными руками доброй, славной Миленки, так сладко спится на них – довольно опустить голову на подушку… И что за радость повторить путь Хюррем, которая жила среди шёлка и драгоценностей, но умерла от яда?
Девушка обернулась к первой служанке:
– Я хочу вымыться. Приготовь горячую воду и помоги мне.
Фейсал пытался разобраться в своих чувствах к новой рабыне. Её красота сводила с ума, а каждое движение, любое слово, взгляд, в котором смешались боль, страх и тщетная надежда – всё это просто гипнотизировало. Будучи управляющим султанским дворцом, Фейсал повидал немало красавиц в оковах, и у него выработалось безразличие к их чарам, но Лейла, едва появившись в его жизни, сломала лёд. Однако управляющему нужно было немедленно решить, как поступить с ней.
Араб по происхождению, Фейсал был чужаком для османских теневых правителей, которым принадлежала реальная власть в империи – в отличие от султана. Последний, казалось, вершил судьбы миллионов людей, но на деле – не распоряжался ничем, кроме своего гарема. Когда-то среди теневых правителей случился раскол, и обе партии оказались заинтересованы привлечь на свою сторону султана. В те дни и произошло восхождение знаменитой Хюррем, которая в своей несравненной мудрости просто пересказывала то, что ей поручали не столь известные люди. Пока она исполняла их волю, всё было хорошо. Когда же она стала своевольничать, с ней случилась странная, но смертельная болезнь.
Фейсалу повезло, как когда-то Хюррем: будучи не более чем хорошим наездником и обладая опытом ухода за лошадьми, он получил место конюшенного. Как раз в этот период теневые владыки империи опять поссорились. Кто-то из них сообразил, что контроль над дворцом даёт не столь заметные, но немалые преимущества, и поставил на это место конюшенного. То, что это был араб, оказалось к месту: чужак для всех, он зато и не вызывал подозрений ни у одной партии. Однако со временем Фейсалу захотелось стать чем-то значительнее марионетки в чужих руках, и он решил разыграть свою партию с новой Хюррем. Так что Лиля попалась ему на глаза как нельзя более вовремя. Необычайно красивая и умная рабыня несомненно имела все шансы стать любимой женой султана, а остальное – дело техники дворцовых интриг.
Желая повысить свою значимость в глазах девушки, Фейсал накидал ей намёки на свою осведомлённость. Правда была в том, что империя собирала сведения обо всех знатных, влиятельных и богатых поляках и литовцах. Так Лиля и попала когда-то на заметку турецких посланцев в Польше, а остальное, чем Фейсал впечатлил девушку, было плодом обобщений и догадок. То, что княжна оказалась на невольничьем рынке Кефе, было сюрпризом для управляющего дворцом, который всего-то заглянул туда в поисках белокожих красавиц всё равно какого происхождения. После этого Фейсалу оставалось только наплести рабыне небылиц, а также снять с неё стальные кандалы, вызвав в ней чувство признательности.