Разбитые острова
Шрифт:
– Вот это дело, – сказал Корен и хлопнул ее по спине.
Дигси тепло улыбнулся и приобнял ее характерным уверенным жестом, но от ее взгляда не укрылось, как Пилли отвернулась и стала что-то перебирать на рабочем столе.
Глава пятая
Она снова была в Виллджамуре, с Рикой.
Теплый солнечный свет, который сочился сквозь роскошные шторы, почему-то подсказывал ей, что это неправда, хотя она и не понимала почему. Стены украшали яркие драпировки, постель была застлана цветным одеялом, на полках стояли любые книги, какие она могла пожелать,
Иногда, прислушиваясь к подобным звукам, она закрывала глаза и мечтала, что вот сейчас войдет отец, хотя бы только на минуточку, посмотреть, как у них с сестрой дела, как настроение, чем они заняты. Такое случалось, но очень редко. А теперь… теперь она почему-то поняла, что Рики нет. Постель ее стояла неубранной, так что Рики явно была здесь еще недавно, но куда подевалась, непонятно. Эйр окликнула сестру; никакого ответа. Она была одна.
Эйр со вздохом потянулась, села на кровати, потом встала и подошла к окну, чувствуя необыкновенную тяжесть в ногах. Каждый шаг давался ей с трудом. И снова она поняла: что-то не так – ее черные волосы были куда короче, чем прежде.
Она раздвинула шторы – в комнату хлынул свет, и она долго жмурилась, прежде чем смогла взглянуть на крыши Виллджамура. Неизменно завораживающий и вечно прекрасный вид поражал ее своей сложностью и новизной, сколько бы она на него ни смотрела. И каждый раз, созерцая многочисленные уровни города, спиралями уходящие вниз, и пронзающие их гордые шпили, иногда теряющиеся в тумане, она чувствовала, как ее наполняет счастливая легкость.
Мимо пролетела гаруда, описывая над городом круг. Вот она свернула и направилась к ней. Крылатый воин приближался, распластав могучие крылья, бронза его нагрудного панциря сверкала в лучах утреннего солнца. Поравнявшись с ее окном, он со стуком ударился о раму и ухватился рукой за ее край.
Его лицо выражало страх. Свободной рукой он делал знаки, явно пытаясь что-то ей сказать, но она его не понимала.
– В чем дело?! – крикнула она и, приподнявшись на цыпочки, попыталась открыть задвижку.
Ничего не вышло.
– В чем дело? – снова повторила она. – Что случилось?
Из сна ее вырвал тычок под ребра. Она открыла глаза в полутемной, нетопленой спальне, ветер грохотал чем-то за окном, в постели рядом с ней был мужчина.
Сказать по правде, против последнего она совсем не возражала. Рандур смотрел на нее ласково, волосы спросонья падали ему на лицо. Он приподнялся на локте, и светлая тонкая туника, слишком свободная для его стройного, гибкого тела соскользнула с его плеча.
– Тебе снился сон, – сказал он.
Постепенно осознавая реальность, она прижалась к нему.
– Я… у меня было такое ощущение, хотя я и спала, – призналась она. – Я почему-то знала.
– Везучая ты. Если бы я всегда знал, когда я сплю, а когда бодрствую, то уж наверняка приснил бы себе местечко потеплее этого ледяного замка.
– Замерз, так надень что-нибудь теплое, – посоветовала она, протирая глаза.
– Ну вот еще! Я же с островов, а у нас люди предпочитают спать голышом, по возможности. Так куда удобнее.
– Ты на своих островах вечно
– Точно, но теперь я однолюб. – С этими словами он повернулся на спину и сделал движение, чтобы поцеловать ее в плечо. Когда он коснулся ее губами, ощущение его теплого дыхания на ее коже показалось ей чрезвычайно волнующим. И таким далеким от ее сна. – Пора бы тебе запомнить.
Его ласки никогда не приедались ей, хотя они были вместе уже довольно долго. Игривые замечания всегда рассеивали любую ее тоску. В последнее время только он и мог вызвать у нее улыбку, и она ценила это, зная, какая это редкость – чувствовать себя счастливой в Виллирене.
– Что тебе снилось? – спросил он.
Она вкратце пересказала ему свой сон, сделав особенный акцент на появлении в конце гаруды.
– Он пытался сказать мне что-то, но не мог. Что-то важное, как будто предназначенное специально для меня.
– Может, он хотел посоветовать тебе подбросить дровишек в огонь, – предположил Рандур, неопределенно махнув рукой куда-то в сторону очага, где лежала кучка пепла.
Она шлепнула его по груди ладонью:
– Я серьезно. У меня было такое чувство… как будто что-то не так. Очень тревожное чувство.
Она посмотрела на него; он уже перевернулся на живот и лежал, уткнувшись лицом в подушку. Двумя пальчиками она убрала прядку волос с его щеки.
– Что ты будешь сегодня делать?
– То же, что и всегда. Слоняться по замку, ждать чего-то. Может, схожу в город, посмотреть, как там дела. Хорошо бы раздобыть какую-нибудь приличную одежду.
Надо признать, что им обоим нечего было делать сейчас и обоих это угнетало. Насколько их путь в Виллирен был полон тревог и опасностей, изменивших и Эйр, и ее сестру, настолько же их пребывание в Виллирене оказалось пустым и лишенным каких бы то ни было событий. Если раньше каждый день ставил перед ними одну-единственную цель – выжить, то теперь они погрязли в политике и бюрократии, и Рандур то и дело фыркал, раздраженный обилием разговоров и отсутствием дела.
И конечно, его грызла мысль о матери, из-за которой он, собственно, и пришел когда-то в Виллджамур. Он почти не говорил о ней в последнее время, да и некогда было, столько всего происходило с ними и вокруг них, но Эйр знала, что он о ней думает. Угадывала по его неожиданным провалам в молчание.
Рандур поднял голову и посмотрел ей в лицо:
– Не надо меня жалеть. Я люблю безделье. В конце концов, нас тут кормят, я купаюсь в лучах славы, сопровождая двух самых важных дам в империи. Да и ночные гвардейцы вроде как приняли меня за своего, когда я рассказал им о наших приключениях.
– Да? И что же ты им поведал?..
– Ну, может, и приукрасил, но совсем чуть-чуть. А как иначе – солдаты ревнивы к чужим подвигам. К тому же хорошая история им всегда больше по нутру, чем самая чистая правда.
– Вот как? Что ж, я могу замолвить словечко командующему, пусть он зачислит тебя в отряд.
– О, Бора ради! – воскликнул он. – Это еще зачем? Ты что, моя мать?
Последнее слово слишком долго висело в воздухе, и это ее расстроило.
– Вообще-то, мне и самой хотелось бы взглянуть на город. Командующий показал мне совсем немного, к тому же там, внизу, могут быть люди, которым нужна наша помощь.