Разбитые острова
Шрифт:
– И да и нет, – ответила Джеза. – Мы используем целый набор технологий – в основном, конечно, реликвии, плюс еще кое-какие аборигенские штучки и палеомансия, без которой не обойтись в создании живых тварей.
– Вряд ли командующему интересны такие подробности, – вмешался Дигси.
– Конечно интересны, – отрезала она. – Сам подумай.
– Что с тобой сегодня такое? – тихо упрекнул ее Дигси.
– Он же должен нам доверять, – сказала девушка и снова повернулась к Бринду. От его внимания не укрылся внутренний конфликт, отразившийся на ее лице. – Правда, командующий?
– Все
Джеза взяла его под руку без церемоний, точно старого знакомого, и повела вдоль рядов конструктов в дальний полутемный угол. Резкие тени, лежавшие на лицах кукол, не делали их краше, но Бринд невольно поймал себя на том, что гадает, как бы они выглядели на поле боя.
– Значит, эти штуки не действуют? – уточнил он.
– Если вы имеете в виду, шевелятся ли они, как живые, то нет. Правда, в соседнем зале у нас есть несколько штук, которые двигаются, но на сегодня вам достаточно и этого. Вы же видите потенциал?
– Разумеется. Но ты что-то говорила о стоящих за ними технологиях…
– Да, мы работаем на стыке знаний племенных культур и культистской науки. Настоящие культисты никогда не вторгались в эту область, – по крайней мере, нам ничего об этом не известно. Они занимаются соединением фрагментов научных знаний с технологическими навыками, которые поколениями передаются из уст в уста. Они слишком самодовольны и не видят дальше своего носа, а ведь у местных племен полно всяких интересных и действенных навыков, на которые никто не обращает внимания. Их просто объявляют колдовством, и точка.
– Ты меня заинтриговала, – признался Бринд.
– Нам просто повезло, что Лим был с нами.
– А кто он такой, этот Лим?
Джеза вздохнула:
– Он погиб во время войны. Вот кто был настоящим знатоком племенного фольклора. Он сам был с Варлтунга, и нас приохотил к изучению их знания.
– Так он не был гражданином империи? Как же он попал сюда?
– Он сбежал из дому, в одиночку перебрался через море, выучил языки. Короче, все далось ему с трудом. На Варлтунге тоже есть культисты, знаешь?
– Нет, – честно сознался Бринд.
– Так вот, они там есть. В общем, Лим знал такие штуки, о которых мы не имели понятия. А он достаточно говорил по-джамурски, чтобы объяснить нам свои открытия.
Любопытство Бринда разыгралось не на шутку. Он решил, что стоит потратить на этих юнцов еще немного времени.
– Значит, вы с ним тут встретились. Он перебрался в Виллирен…
– Да, потому что начинать легче всего там, где никого особенно не интересует, что ты делаешь, – подхватила Джеза. – Никто нас здесь не доставал. Никто не обращал на нас никакого внимания.
Бринд кивком велел ей продолжать.
– Я внимательно тебя слушаю.
Девушка оглянулась на своих товарищей, которые уже подобрались ближе, чтобы поучаствовать в разговоре.
– В общем, мы, можно сказать, нашли друг друга. Мы ведь все здесь потеряшки – провалились в дыры существующего общества: у одних умерли родители, других выкинули из дому, третьи сбежали сами. В таких обстоятельствах взрослеть приходится быстро.
– Ну, вы, судя по всему, неплохо о себе позаботились, – заметил Бринд. – Правда, одного я не пойму: как
Дигси засмеялся. Кто-то покачал головой. Джеза сказала:
– Ты мало знаешь о культистах, командир.
– В смысле?
– Ты, наверное, думаешь, что они все такие умные, почтенные, уважаемые. Вряд ли тебе приходило в голову, что в некоторые ордена принимают детей.
– Да нет, я об этом слышал.
– А о группах тестирования ты слышал? О культистах, которые заманивают к себе ребятишек, обещая им золотые горы, а сами запирают их в комнатах без окон? А на свет выводят только затем, чтобы испытать на них очередную технологию или удовлетворить с ними свою похоть?
Наступила пауза, во время которой Бринд думал не столько над словами, сколько над тоном, которым говорила Джеза. Казалось, прошлое ее нисколько не волновало.
– Прошу прощения, – сказал он наконец. Крепкие ребята…
– Ничего страшного, командир, – отозвался Дигси. – Мы везунчики. Нам удалось разжиться кое-какими знаниями, и мы, скооперировавшись, сделали оттуда ноги. Другие-то еще там, где их каждый день бьют, а то и похуже издеваются. А мы выбрались, держимся вместе и пользуемся тем, что имеем, – знанием реликвий.
– И самими реликвиями, которые мы украли при побеге, – добавила Джеза.
– Верно, – подтвердил Дигси с грустной улыбкой.
Ребята были по-своему очаровательные – и парни, и девушки. К тому же все в жизни досталось им нелегким путем, уже одно это говорило в их пользу.
– Так поделитесь со мной подробностями того, чего вы тут достигли, – предложил Бринд. – Мне надо знать, что такого особенного в вашей работе.
Джеза рассказала ему, как могла. Культисты в таких случаях обычно пользовались заумным профессиональным жаргоном, она же объяснила все просто. Лим умел проводить ритуалы с реликвиями – как остатками древних технологий, так и драгоценными кристаллами и аборигенным снаряжением, которое он привез с собой с Варлтунга. На его острове обитали племена, жители уединенных горных долин, которые поклонялись таким штукам вдали от всякой цивилизации. Подключение источников энергии помогало оживлять мертвые клетки: разрозненные части тел начинали буквально искриться жизнью. Джеза называла это искусство палеомансией. Тут остальные стали наперебой добавлять красочные подробности и приводить примеры, чтобы объяснить эту науку оживления. Бринд понял, что он окончательно запутался и что культистское знание ему не по зубам.
– Скажите мне просто: что вы можете предложить военным? – спросил Бринд.
– Я же написала вам: мы работаем над вещью, которую вы сможете использовать на поле боя, только она пока в стадии разработки.
– Покажите мне, что это.
Джеза кивнула и скользнула в дальний угол комнаты, где принялась рыться на полках. Минуту спустя она вернулась с какой-то черной пластинкой в руках, которую передала Бринду. Тот принялся внимательно ее рассматривать.
Пластинка была размером с тарелку, в полдюйма толщиной, гладкая с одной стороны и слегка изогнутая. Он пробовал ее согнуть – не вышло, попытался сильнее – та упорно не меняла своей формы.