Разбитые острова
Шрифт:
– Массовое производство биологических образцов? – переспросил Дигси. – Ты о монстрах?
– Не совсем. Мне кажется, мы могли бы дать им более сильных и крупных солдат – для начала путем элементарного усиления доспехов. То есть для начального увеличения их боеспособности не потребуется ничего особенного – только наши доспехи и они сами.
– Хм, – протянул Корен задумчиво. – Звучит неплохо, но скучновато как-то.
– Считай это первым вложением капитала, – сказала Джеза. – Не надо их сразу пугать. Пусть у них сначала прибавится уверенности, а то ведь они могут и не захотеть воевать бок о бок с тем, что мы можем смастерить для них. Будем приучать их постепенно.
– Ты так говоришь,
– Если применить теорию времени Лима, то, думаю, мы сможем произвести то, что я имею в виду, в довольно короткие сроки.
– Теория времени… – кивнул Корен. – Вот это уже лучше.
– Вот какая у меня идея… – Джеза положила свой блокнот на середину стола и начала объяснять, что в нем нарисовано. – Я тут подумала – а почему бы не рыцари, они ведь всегда ассоциировались с благородством. К тому же они хорошо дерутся. Вот так выглядел рыцарь в древности, только представьте его не в железных, а в биологических доспехах. Мы можем взять у того окуна, которого мы захватили сразу после нашествия, образец панцирной ткани и скопировать так, чтобы изготовить из него доспех, как на рисунке. И тогда мы получим более или менее стандартного солдата, только более устойчивого к внешним воздействиям.
– А откуда ты знаешь, что он вообще сможет нормально сражаться? – спросила Пилли. – Солдату ведь нужна определенная сноровка на поле боя.
– Ты не поняла. Сначала мы не будем создавать никаких существ. Просто сделаем доспехи и продадим их солдатам. Соединив процесс копирования с теорией времени, мы сможем наделать их столько, сколько понадобится. Они будут достаточно большие, чтобы поместить внутрь солдата, и легкие, как ткань, так что ничуть не помешают в бою. А уж поставив производство доспехов на поток, мы подумаем, как наполнить их живыми клонами.
Все погрузились в размышления, уставившись на ее рисунки.
– Как эта штука называется? – поинтересовался Корен.
– Не знаю. Может быть, «доспех Черного Рыцаря»? – предложила Джеза. – По-моему, военным должно понравиться.
Корен снова кивнул.
– И что, этот панцирь легко формуется? Его можно копировать?
Джеза перевела взгляд на Дигси:
– Как по-твоему?
Дигси откинулся на стуле так далеко назад, что две передние ножки поднялись в воздух, и ему пришлось ухватиться руками за край стола, чтобы не упасть. Подумав над рисунком еще немного, он сказал:
– Да, мы ведь уже делали такое раньше, правда, Пилли?
Джеза почувствовала, как у нее внезапно участился пульс, но отогнала тревогу. Не время и не место…
– Разумеется, – отозвалась Пилли. – Джеза, ты гений.
Корен сказал:
– Похоже, мы не ошиблись, выбрав тебя старшей.
– Согласна, – поддержала Пилли.
– Я тоже, – присоединился к ним Горри.
Корен встал и широко улыбнулся:
– Но это не освобождает тебя от обязанности готовить напитки. Ставь чайник. Я хочу чаю.
Окуна они нашли, когда в Виллирене шли бои. Именно тогда они отправились в Скархауз, проверить слухи о недавно обнаруженных там реликвиях. Им во что бы то ни стало хотелось добраться до них раньше, чем их приберут к рукам другие культисты или бандиты, которые наверняка выставили бы их на черный рынок.
Первым труп углядел Лим. Тварь, наверное, отбилась от своих и погибла от глубоких ран на груди и шее, однако большая часть тела не пострадала. Позабыв о реликвиях, Лим схватил труп и потащил его в проулок, где спрятал до прихода остальных; сообща они решили
Все вместе они перенесли тело в здание фактории. Там они принялись его изучать, надеясь обнаружить что-нибудь полезное для военных. Джеза еще тогда подумала, что для них это прекрасный способ справиться с чувством вины, вызванным неучастием в боевых действиях. В особенности от него страдали парни – им прежде всего хотелось что-то делать, сражаться активно. Правда, они с Пилли твердо пообещали друг другу, что тоже пойдут в армию, если ребята запишутся в солдаты, – чтобы не разлучаться. Но до этого не дошло; все пятеро остались у себя на фабрике, прислушиваясь к войне издали и время от времени спускаясь в подвальную лабораторию, когда угроза прорыва врагом линии фронта становилась особенно ощутимой. Однако никакого прорыва не произошло.
Она так и не узнала, как именно был убит Лим. Случилась очередная схватка, и его тело нашли на улице – вскоре после окуна. Парень истек кровью до смерти – у него была перерезана артерия. Возможно, он все же поучаствовал в бою, а может, и просто напоролся на бандитов – в Виллирене тогда случалось всякое.
Город полнился слухами о свирепости окунов. Сначала речь шла о том, что они перерезали всех людей и румелей на одном из северных островов, не оставив там ни одной живой души, потом стали говорить, что в гавань Виллирена вошли огромные железные штуковины, и из их трюмов буквально хлынули окуны, затопляя собой улицы и с легкостью кося людей направо и налево. Как главнокомандующий сумел одержать над ними верх, население Фактории-54 так и не узнало, но он как-то справился, и угроза нового нашествия окунов миновала – по крайней мере, временно.
Тогда Джеза нашла окунов чудовищной формой жизни, куда более устрашающей, чем все, что они могли надеяться создать. Лим еще заметил, что природа иногда сходит с ума и творит такое, что никакому воображению и в страшном сне не привидится.
Окуны были огромного роста, они ходили на двух ногах и носили панцири, как у крабов, сильно напоминая помесь гоминидов с ракообразными. В то же время их сходство с людьми не вызывало сомнений – у них были человеческие глаза, руки, ноги, все парами, что скорее наводило на мысль об их земном происхождении в результате какой-то непредвиденной мутации, чем о вмешательстве иномирного разума. Однако военные придерживались именно такой точки зрения: окуны просачиваются к нам из иного мира, хотя многие люди сомневались.
Притащив дохлого окуна к себе на фабрику, молодые люди сразу взялись за его вскрытие. Лим хотел знать все о его внутреннем устройстве, о том, как работают его органы, как двигаются мышцы. Он закатал рукава, приготовил инструменты, и все принялись за дело.
Сначала они выпустили из него всю черную едкую жидкость, которая с тех пор так и стояла в контейнерах. После этого они решили вскрыть его панцирь, но в конце концов прибегли к другому средству: распилили суставы и панцирные сочленения, а потом вырезали мягкие ткани изнутри, сохранив таким образом закрывавшие их пластины неповрежденными. Всего их набралось около трех сотен разных форм и размеров: самая крупная защищала грудь, самые мелкие прикрывали места роста когтей. То, что они увидели внутри, под панцирем, поразило их своим сходством с анатомией человека или румеля, хотя и, несомненно, усиленной неизвестными этому миру приемами, так что результаты внушали трепет. У этого существа была пара сердец, по размерам немного превосходящих человеческие, и две пары органов, аналогичных легким. Соответственно, его тело обладало большим количеством трубок, напоминавших вены и артерии, а еще в его плоть были встроены непонятные проводки медно-красного цвета, идущие сквозь шею в голову.