Раз и навсегда
Шрифт:
– Мр-р-р.
– Ладно. Вот… – положила перед котом пластинку ветчины. – Потом не говори, что я бессердечная женщина.
Не забыв и о себе, я сунула хлеб в тостер. Поставила турку на плиту. Розжиг в этот раз сработал не сразу. Пришлось повозиться.
Ощущение нереальности усиливалось. Все было не так. Само пробуждение, то, что я не стала приводить себя в порядок, перед тем как спуститься в кухню. Не умылась, даже не почистила зубы! И эти все неполадки… Я же совершенно не понимала, что с ними делать. Куда обращаться, чтобы
Кофе в турке поднялся. Я буквально в последнюю секунду успела выключить конфорку. И что же? Пользуясь тем, что я отвлеклась, кот стащил остатки ветчины.
– Ах ты скотина! – всплеснула руками я. – Брысь! Все! Иди куда шел.
Не обращая внимания на мои крики, рыжий демон вылизал усы и так на меня посмотрел, будто всерьез прикидывал – не закусить ли мной основной прием пищи. Ну, может, оно и к лучшему. Когда на кухне правит кот, в жизни появляется хоть какая-то определенность.
Осуждающе поглядывая на усатого, я достала из тостера поджарившиеся кусочки хлеба. Перемазав их маслом, я демонстративно водрузила сверху пластинку сыра и захрустела сэндвичем.
Из-за стычки с котом поначалу даже забыла, что планировала завтракать в садике. Толкнула ведущую в него дверь. Металлический столик, зажатый между старинным дубом и клумбой с пожухшими астрами, завалило палой листвой, и в этом мне виделась какая-то своя прелесть. Я даже не стала ее сметать, просто чуть сдвинула, чтобы поставить чашку.
Только расслабилась, как вдруг меня окликнули.
– Извините, мисс…
Я вздрогнула, в страхе обернувшись. В нескольких метрах от меня, опираясь на каменный забор, стоял мужчина. Высокий. Рыжий. Светлокожий. С густыми бровями, на несколько тонов темнее волос. Он что-то говорил. Но то ли от сковавшей меня паники, то ли от того, что говорил он со странным, незнакомым мне прежде акцентом, я лишь беспомощно за ним наблюдала, мало что понимая из обращенных ко мне слов.
– Ю донт андестенд, е-е-е?
Ну, допустим, как раз это я поняла...
– У вас интересный акцент, – заметила демократично, старательно выговаривая каждый звук.
– О! Это потому что я – ирландец. А вы…
– Амина. Мы, похоже, теперь соседи.
– Оу, а я-то думал, кто снимет домик Роджерсов? Рад знакомству. Я Доннел.
Совсем простые слова. Я уловила их смысл, пусть английский Доннела звучал совсем не так, как я привыкла. Более певуче, мягко и при этом небрежно. В его исполнении окончания слов напрочь терялись, а интонации будто перескакивали с кочки на кочку.
– Живу… Вот тут. – Он махнул рукой. – Вместе с котом Томом. Вы, кстати, его не видели? Рыжий такой.
– Так вот откуда он взялся! – воскликнула я.
– Только не говорите, что этот гад опять попрошайничал!
– Оу, нет. Он не стал так утруждаться. Просто… Как бы это сказать? Взял свое.
– А? – нахмурился Доннел, и стало понятно, что не только у меня
– Украл мою ветчину. – Я взмахнула бутербродом. – Ни кусочка мне не оставил.
– Знакомый почерк, – усмехнулся сосед, демонстрируя крепкие белые, не очень ровные зубы. – Как я могу загладить вину?
– Никак. Что вы. Его хулиганство скрасило мое утро. Кстати, а вот и он. Только посмотрите на эту наглую морду.
– О, да. А ведь когда я его только нашел, он притворялся таким милым.
– Так он подкидыш?
– Ага. Подобрал его на мусорке у моего ресторанчика.
– О…
– «У Доннела», может, видели, на перекрестке, – сосед взмахнул рукой.
– Нет. Я еще не успела осмотреться.
– Можем сходить. У меня лучшие свиные ребрышки в округе.
Тут я, конечно, окончательно опешила. Потому что не привыкла, чтобы со мной обращались так.
Как, Амин?
Приглашали на свидания!
Ну, и? Пригласили. Что в этом такого? Сходи. Попробуй что-то новое…
Нет. Не могу.
Почему? Ты больше не собственность Байсарова! Так ведь?!
Да! Но это не значит, что я готова к другим отношениям.
Ты просто трусишь.
Нет!
– Прости, я что-то не то ляпнул, ты, наверное, замужем?
– Я развожусь. Но дело не в этом… Я пока не готова… Не готова…
Господи, как же сложно! То, что еще вчера было немыслимым, вдруг стало моей реальностью. Как это, оказывается, странно. Совершенно другая жизнь, которой жили миллионы людей по всему миру, для меня была абсолютно в диковинку.
– Не готова есть свинину. Я мусульманка.
– Оу… – засмеялся Доннел. – Черт. Прости. Можем, конечно, приготовить телячий стейк. Ничего такого, – он снова взмахнул руками. – Око за око.
– Стейк за украденную ветчину? – усмехнулась я.
– Именно, – обаятельно улыбнулся Доннел.
– Вряд ли это соизмеримо. Извините. Была рада познакомиться.
– Я тоже! – крикнул мне в спину сосед. – Если передумаешь – мое предложение в силе, Амина.
Чтобы никак не поощрять соседа, я даже не обернулась. Прикрыла за собой дверь, ощущая, как неспокойно колотится сердце. Это чувство было родом из детства. Я всегда так реагировала, когда понимала, что сделала что-то такое, за что меня непременно осудят. Сначала родители, потом муж. А теперь, видно, я и сама справлялась…
Господи, Амина, успокойся, а? Ничего такого не случилось. Ты просто поговорила с соседом! Банальный, ничего не значащий смоллток.
Но он пригласил меня поужинать!
Да. Вы же взрослые люди! Взрослые люди иногда ходят на свидания.
Я сглотнула, в растерянности осев на диван. Что в моей жизни может появиться мужчина, я до этого момента даже не думала. Просто потому что не хотела никаких отношений. Скорее даже напротив! Я в кои веки хотела побыть одна.
Отказалась и отказалась! Все правильно. Он даже не в моем вкусе.