Раз и навсегда

Резник Юлия

– Господи! Прости! – зачем-то извинилась я. – Ложись… Кис-кис. Только пять утра.

Но Том, обидевшись, не соизволил ко мне вернуться. А без его тепла не спалось и мне. Я привела себя в порядок. Спустилась вниз. Заварила кофе. И переписала список продуктов, которые мне нужно было купить, из головы на бумажку. Потому что так было надежнее. А потом все по уже отлаженному сценарию – закваска, тесто, формовка.

Работая, я поглядывала на выход из комнаты, но Тома, похоже, и след простыл. Жаль.

С ним дело двигалось веселее.

Когда я сунула в духовку первую партию хлеба, ожил телефон. С опаской вытянув шею, я взглянула на бегущие по экрану цифры. Звонил адвокат. Сердце запнулось. Было еще так рано!

– Доброе утро! Надеюсь, мой звонок вас не разбудил? Такие новости, что я не стал откладывать дело в долгий ящик.

Ох, именно так я и подумала!

– Нет. Все в порядке, – отмахнулась я, чувствуя, как запнувшееся сердце дрогнуло и опасно зачастило в груди. – Не томите!

– Мистер Байсаров согласен.

– А-а-а?

– Мистер Байсаров согласен со всеми нашими требованиями.

Во рту стало сухо. Слова рождались и умирали, осыпаясь мне в глотку пеплом. Я закашлялась...

– В каком смысле?

– Мы подпишем мировое соглашение, Амина! Так же меня уполномочили сообщить, что ваше ежемесячное содержание сохранится за вами в полном объеме.

– Он же буквально вчера послал вас… – просипела я.

– А сегодня все изменилось! И этим нужно пользоваться, пока он снова не передумал.

Казалось бы… Простая формальность. Настоящий разрыв случился еще там, у ворот колледжа Алишера. Но почему-то по-настоящему осознание происходящего накрыло меня лишь теперь.

– И что от меня нужно? – не своим голосом уточнила я.

– Да ничего. С вашей стороны документы подписаны. Осталось дождаться, когда их подпишет ваш муж, и приобщить это к иску. Возможно, ваш развод случится даже раньше, чем мы предполагали. Господин Байсаров…

– Что?

– Сказал, что в вашей стране он может этому поспособствовать.

Логично. Здешних юристов я привлекла лишь для того, чтобы оказать на Вахида давление в плане активов.

– Ясно.

– Вы же не передумали?

В голосе адвоката послышалась опаска, которую он даже не посчитал нужным скрыть.

– Нет, – каркнула я. – Я как никогда тверда в своем решении.

– На вашем месте я бы все же подумал в отношении раздела имущества. Речь идет об огромных деньгах, и вы…

– Вы не на моем месте, Стивен. От этого человека мне не нужно ничего, кроме свободы.

– А ваши дети? Подумайте хотя бы о них.

– Вахид их никогда не обидит! – испытывая иррациональную злость, процедила я.

– Даже если в другом браке у него появятся новые наследники?

Об этом я не думала. Господи. Я об этом не думала… Но даже если и так, вряд ли это что-то изменит,

правда? Адам, Адиль и Алишер – его первенцы… Этого ничего не изменит.

Даже если его жена будет любимой, м-м-м? Вдруг у нее получится сделать то, что ты не смогла? Что будет тогда, м-м-м?

– Амина…

– Да, я здесь. Вы меня озадачили.

Это еще мягко сказано!

– У нас есть время. Просто обдумайте все как следует.

– Я обсужу это с сыновьями. До связи, Стивен. И… спасибо вам.

Глава 7

Вымешивая тесто, я сто раз пожалела, что согласилась на эту авантюру. Казалось, каждое движение дается с трудом, требуя каких-то нечеловеческих, запредельных усилий. Новость о согласии Байсарова меня сокрушила. Мне хотелось набрать его номер и заорать. А-а-а-а. Хотелось обругать его последними словами, припомнив все… Хотелось униженно просить… Не делай этого с нами. Но ведь я сделала все сама.

Боль захлестывала. Я ощущала ее каждой клеточкой тела. Сокрушительную, тянущую, нестерпимую. Она жгла углями грудь, рвала когтями горло и пульсировала в венах. Боль искажала пространство и поворачивало время вспять. Я всхлипывала, ничего не видя перед собой из-за слез, и месила, месила тесто, как если бы боялась, что если остановлюсь – боль меня поглотит.

Нет, возможно, для меня так и было бы лучше… Просто не стать. Но я не одна. У меня дети. Волей-неволей приходилось думать о гарантиях для моих мальчиков.

В одиннадцатом часу в дверь постучали. Я как раз достала последнюю партию чиабатты.

– Привет. Проходи. У меня вышло даже больше, чем планировалось.

– Оу… Даже не знаю, продам ли столько, – почесал в затылке Доннел, разглядывая беспорядок у меня за спиной.

– Нет-нет, – я взмахнула руками. – Ты не понял. Это тебя вообще ни к чему не обязывает. Сколько тебе сложить? Два батона и десять булочек?

– Давай так. Но если что, я готов поставить палатку прямо возле твоего дома и приторговывать прямо так.

– Как будем делить прибыль? – усмехнулась я, цепляясь за позитив Доннела, как утопающий за соломинку.

– Пятьдесят на пятьдесят? – хитро сощурился сосед.

– Ну… Если наценка будет достаточной. Иначе я не покрою расходы на продукты и свой труд.

– Согласен. Звучит дорого, – рассмеялся Доннел. – Тогда семьдесят на тридцать в твою пользу. И бесплатный ужин от заведения, чтобы я мог примириться с такой математикой. Идет?

– Посмотрим, – уклончиво бросила я, стараясь удержать на лице улыбку. Изображать беззаботность сейчас было невероятно тяжело. Но почему-то именно рядом с Доннелом эта непосильная задача стала хоть на мгновение выполнимой.