Раз и навсегда

Резник Юлия

– Не хочешь от меня детей? – сощурился Вахид.

– Что ты! – осознание того, что он мог воспринять мое дерзкое предложение как личное оскорбление, пришло с опозданием. Меня бросило в холодный пот. Ведь так глупо было злить человека, в чьих руках теперь сосредоточилась моя жизнь.

– Тогда о чем разговор? Прямо сегодня и начнем.

– Начнем что? – не поняла я.

– Их делать, – захохотал Вахид. – Иди к Патимат. Она поможет тебе подготовиться. Я скоро.

Наш первый раз мне не понравился тоже. Да он и не мог. Было слишком больно. Стыдно. И очень… очень страшно. Не зная толком Вахида, я, тем не

менее, чувствовала, как его раздражают мои эмоции, и старательно их прятала, отворачиваясь до хруста в шее и жмурясь. Он же, совсем того не замечая, азартно сосал и с силой тискал мои груди. А потом и вовсе коснулся меня там, где я даже сама себя трогала разве что в целях гигиены. Паника оглушала, я мало что чувствовала. Как вдруг мне сделалось больно. Вот и все… – подумала я. Боль оказалась вполне терпимой, и я даже смогла расслабиться. Но мое облегчение длилось недолго – ровно до того момента, как поняла, что это был всего лишь его палец.

Естественно, то, что я девочка, не вызвало у моего молодого мужа ни удивления, ни каких-то других эмоций. Он просто кивнул, будто ставя галочку, раздвинул своими тощими бедрами мои ноги и, не с первого раза попав, вогнал в меня член под корень. Я заорала, будто резаная. Опустила взгляд. На фоне субтильной фигуры мужа то, что таранило меня изнутри, выглядело абсолютно несоразмерным. Я в ужасе зажмурилась. Сжалась, тяжело дыша и поскуливая, словно звереныш.

– Расслабься. Так только больнее, – скомандовал Вахид, чуть усмиряя темп. От благодарности, что он дал мне это крошечное послабление, хоть так обо мне «позаботившись», на глазах выступили слезы. Соленые, вязкие, унизительные. Я обхватила его шею руками, спрятав лицо на плече, чтобы не злить. Ваха ритмичнее задвигал бедрами. Постанывая и ругаясь так, что у меня, не знающей таких слов, краснели уши. Все это время я лежала под ним, дыша, как выброшенная на камни рыба, и просто старалась выжить. Дождаться волны, которая заберет… Старалась не провалиться с головой в панику, которая уже душила меня, обернув грудь щупальцами гигантского спрута.

– Амина, ну хватит. Не то придется переносить вылет, – бросил Вахид, возвращая меня в реальность. Я кивнула, устремляя взгляд сквозь мужа. Увидела, наконец, полицейский автомобиль, своего адвоката, и уже увереннее заглянула ему в глаза.

Двадцать лет… Двадцать лет пролетели. Я могла бы сказать, как один день, но глобальные изменения, что со всеми нами произошли, указывали на то, что прошло очень… очень много времени. Я стала совсем другой. Он, наверное, тоже. Наши дети выросли. Дом действительно опустел. Жизнь как будто закончилась. Но это было обманчивое ощущение, которому я не позволяла сбить себя с толку. Ведь на самом деле жизнь… настоящая жизнь, моя собственная, а не чужая, лишь начиналась.

– Я никуда не поеду, Вахид.

– Что за прихоть? – он так искренне удивился. Брови взмыли к упавшим на лоб волосам. Рука потянулась стряхнуть их. Я осознала, что делаю, на полпути, и не позволила себе его коснуться. Байсаров это заметил. Нахмурился. – Давай в машину, Амина.

Я покачала головой – жест, который можно было расценить как угодно. Обошла мужа по дуге, подбираясь поближе к своим защитникам, чтобы почувствовав в них опору, наконец, уж поставить точку в этой затянувшейся драме.

Вахид пошел за мной, все такой же собранный и уверенный.

Неудивительно. Его жизнь шла, развивалась, ширилась – бизнес, статус, связи. И женщины, женщины, женщины… Мое же существование ограничивалось периметром его дома. Его воли. Его желаний. Когда-то мне этого хватало. Когда-то я верила, что он оценит мою преданность. А он воспринимал это все как должное, и я даже винить его в том не могла. Так уж вышло, что нас сформировала среда, где это действительно было нормой. Это потом до меня добрался прогресс…

– Я никуда с тобой не поеду.

Я развернулась и направилась к машине адвоката. Каждый шаг требовал серьезных усилий, будто я пробиралась сквозь невидимую пелену. Но я шла. И шла. И при этом сердце билось так, словно хотело вовсе вырваться из груди. А в ушах гремело – «ты только держись». Волнение жгло горло. Сдавливало живот. Картинка перед глазами то становилась четкой, будто кто-то выкрутил на максимум резкость, то рассыпалась на отдельные пиксели.

– Какого черта ты творишь?

Я остановилась в шаге от полицейской машины. Обернулась.

– Я ставлю тебя в известность, что подаю на развод.

– Ты умом тронулась? В машину! Сейчас же! И, клянусь, я сделаю вид, что этого не слышал.

Надо же. Мне даже послышалась в его голосе дрожь! Каких только финтов не выкинет сознание, чтобы дать повод продолжать и дальше существовать в давно понятных, а потому на первый взгляд безопасных алгоритмах. Черта с два! Я слишком долго к этому шла, чтобы остановиться в шаге от цели.

Губы тронула улыбка. Спокойная. И вполне искренняя. Все же горбатого могила исправит – это прям про Байсарова.

– Мои адвокаты свяжутся с твоими уже сегодня. На случай если вдруг я внезапно исчезну… – а таких сценариев я совершенно не исключала, – у них есть мои показания о том, что меня удерживают насильно. И кто.

– Ты все-таки спятила! – выплюнул Вахид.

– Хорошо. Пусть так. Но я прошу тебя уважать мое решение хотя бы ради детей. В ответ я клянусь, что не буду претендовать на твои активы.

– Ты никогда со мной не разведешься.

– Я с тобой развожусь, я с тобой развожусь, – повторила я, с мучительным удовольствием наблюдая за тем, как с его лица стекает привычная надменность. – Я с тобой развожусь.

Глава 3

Хлопок, с которым закрылась дверь машины, заставил меня всем телом вздрогнуть.

Не смотри! Просто не смотри – и все, – повторяла я про себя, гипнотизируя взглядом обивку переднего сиденья. И все равно обернулась, подчинившись глупой привычке искать глазами того, от кого давно следовало отвернуться. Байсарова же уже и след простыл. Как будто бы для того, чтобы я уж окончательно избавилась от иллюзий.

В горле булькнул смех. Какая же я дурочка! Неужели и правда думала, что он станет меня удерживать? Как бы ни так. Гордость оказалась важнее. Для него все на свете было важнее меня. Почему я решила, что сейчас что-то изменится?

А я решила? Нет. В глубине души я была готова, что все будет именно так. Просто держала в уме тот факт, что горячая кавказская кровь может спутать нам карты.

Даже этого не случилось…

– Куда сейчас? На квартиру? – обеспокоенно спросил адвокат, усаживаясь за руль.