Раз и навсегда

Резник Юлия

Сосед усмехнулся, когда я вручила ему мешок с выпечкой. Помахал рукой, и попятился к фургончику, на котором ездил.

– Доннел! – крикнула я вдогонку.

– М-м-м?

– Где здесь можно закупить продукты? Может, какой-нибудь оптовый магазин?

– До завтра потерпит? Я как раз собирался ехать…

– Да, вполне. Спасибо.

Доннел сел за руль, хлопнул дверью и покатил вперед, увозя с собой смех и радость. Я вернулась в кухню и принялась убирать бардак. Стрелки часов двигались к одиннадцати. Учитывая пятичасовую разницу во времени,

звонить Адилю было рано. Да и он был наименее заинтересованным в наследстве отца. А значит, пришло время разговора с Адамом…

Собрав в кулак волю, я набрала номер сына. Он ответил быстро. Я даже не успела настроиться на разговор.

– Мама… – хмыкнул, как мне показалось, с презрением.

– Привет, Адам. Как ты?

– Я в шоке, мам. Как и мы все. Как ты могла? Что на тебя нашло?!

– Люди расходятся, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, как это бывает.

– Прости, но я не понимаю, – отрезал Адама. – Особенно, зачем тебе понадобилось делать это так…

– Как?

– Публично, мама. Зачем ты публично унизила отца? Почему сейчас?!

Потому что лучшего случая мне могло и не представиться. Дети выпорхнули из гнезда. А я оказалась в юрисдикции той страны, где Байсаров не мог ограничить моей свободы, и где я несколько лет готовила себе запасной аэродром.

– Иначе меня никто бы не отпустил.

– Что ж. Поздравляю. У тебя все получилось. Можешь идти на все четыре стороны. Папа не против.

Я вздрогнула, почему-то абсолютно не готовая услышать подтверждение этому еще и от сына.

– Поэтому я и звоню, – сглотнула горечь. – Остался нерешенным один щепетильный вопрос…

– Какой же?

– Вопрос активов. Мне от вашего отца ничего не нужно.

– Тогда что тут решать?!

– Но я могу требовать раздела имущества, чтобы обезопасить тебя и братьев. Что скажешь?

– Обезопасить от чего? – опешил Адам.

– Ваш отец может жениться еще раз. Может родить детей, с которыми вам придется делить наследство. Чтобы этого не случилось, я могу…

– Мам, что за бред?! Твоя ревность переходит все разумные границы!

– Это не бред, Адам. Это суровая правда жизни. Я не хочу, чтобы он вас оставил ни с чем.

– Это невозможно! Ты сама себя слышишь? Я запрещаю тебе что-либо делать. Мам! Как твой старший сын, я запрещаю! И если тебе не наплевать на меня так же, как на отца, ты меня послушаешь.

Я улыбнулась дрожащими губами. Все же кровь – не водица. Сейчас Адам так походил на Вахида! Даже голоса у них были похожи.

– А если у Адиля и Алишера другое мнение на этот счет?

– Не втягивай в это еще и их! Они еще дети…

– Ты всего на пару лет старше, – засмеялась я сквозь слезы. – Я же не хочу ничего плохого, сынок. Просто защитить ваши интересы.

– Тогда просто остановись, мам. Хватит. Ты уже и так много чего натворила.

– Если ты уверен…

– Я уверен! – рявкнул Адам. Воспитанный в беспрекословном уважении к матери, он впервые разговаривал со мной в таком

тоне.

– Хорошо.

– Тогда давай. Мне сейчас не до разговоров. Кто-то, знаешь ли, должен работать.

– Ты молодец, сынок. Я тобой очень горжусь. Настоящий мужчина…

– Мам, хватит. Мне не пять лет.

– И, кстати, я тоже работаю.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет. Ничего особенного. Просто пеку хлеб на продажу.

– Ну, класс. – Кажется, Адам выругался, прикрыв микрофон рукой. – Не понимаю, что с тобой случилось. Серьезно… Тебя будто подменили!

– А может, вы просто не знали, какая я? – я рассмеялась сквозь слезы.

– Мама…

– Ладно, не буду тебя задерживать. И прости меня, пожалуйста. Я очень люблю вас.

– Любила бы – так не стала бы нас позорить, – буркнул Адам.

Было ли мне обидно? Да. Но им было обидно тоже. Я могла понять их чувства.

– Не пропадай, пожалуйста. Звони хоть изредка, хорошо?

Опасаясь ответа, я отбила связь прежде, чем Адам успел что-то сказать. Отложила телефон, накрыв его ладонями. Не знаю, может, когда-то мне предстоит пожалеть о том, что я не смогла настоять на своем. Но пока я не испытывала ничего, кроме облегчения от того, что мне не придется идти в суд с Байсаровым.

Теперь надо было поставить об этом в известность своих адвокатов. Однако предвкушая, что Стивен начнет меня отговаривать, я не торопилась ему звонить. Может, я вообще переоценила свои силы, думая, что смогу в одиночку противостоять целому миру? На меня даже собственные адвокаты давили! То есть те, кто должен был меня защищать. Это понятно. От суммы отступных зависела сумма их гонорара, но как же гадко, что для кого-то крах всей моей жизни стал лишь очередной возможностью заработать.

Приготовив себе кофе, вышла во дворик в надежде повстречать Тома, но у того, видно, имелись дела поважнее. Погода портилась. Над старыми крышами собрались серые тучи. Моему настроению под стать. Может, еще что-нибудь приготовить? Я вернулась в дом, достала из морозилки стейки. Запасы медленно, но верно подходили к концу. Мне определенно следовало их пополнить.

От мыслей о том, не пройтись ли мне до овощной лавки, отвлек звонок телефона. Незнакомый номер с кодом родной страны. Я настороженно нажала на кнопку вызова.

– Ну, привет, сестра!

– Зарина?! Как ты?!

– Как я? – засмеялась Заринка. – Нет уж. Ньюсмейкер последних дней у нас ты, сестра. Вот ты и рассказывай.

– О чем?

– О вашем разводе. Знала бы ты, какой улей разворошила! Про тебя чего только не говорят!

– Могу представить, – вздохнула я, опускаясь на стул. – Кстати, у тебя не будет проблем из-за этого звонка?

Я не могла не уточнить этот момент, прекрасно понимая, что Заринкин Фаттах придет в ярость, если узнает о нашем разговоре. Уйдя от мужа, я превратилась в парию. Женщину, которую ни один уважающий себя мужчина и близко не подпустит к жене или дочерям, опасаясь ее пагубного влияния.