Равен

Lia Fe

Я недоверчиво уставилась на парня. Кажется, моя челюсть валялась где-то на уровне плинтуса.

— Это ты так извиниться пытаешься? Не ты ли мне говорил, что я всё себе придумала?

— Лина! — моё имя громким возгласом сорвалось с его губ.

Но через мгновение Никита прикрыл веки и глубоко вздохнул, возвращая самообладание. Открыв глаза, он уставился вдаль. На лице одна эмоция стремительно сменяла другую. Причём так быстро, что я не успевала их отследить. А жаль! Хотелось бы мне знать, что за борьбу сейчас ведёт его разум.

Сожалеет ли он по настоящему? Было ли ему также больно от расставания с Софи, как мне от его предательства? Или его каменное сердце не способно испытывать чувств?

Всё длилось не более пары секунд, а затем Никита вернулся в реальность. Он медленно перевёл взгляд на меня.

А затем осторожно подался вперёд, упираясь предплечьями в разделяющую нас перекладину.

— Ты можешь меня простить? — прошептал он.

Я тоже поддалась вперёд. В красках воображая, как скажу три заветных буквы: Н, Е и Т. А потом…

Никита резко наклонился вперёд и, обхватив мою голову руками, поцеловал.

Никита.

Меня.

Поцеловал.

Это было последним, чего я могла от него ожидать.

От шока всё моё тело парализовало. Это шутка? Это сон? Я сошла с ума? Меня накачали наркотиками и я словила галлюцинации? Может я упала во время репетиции и ударилась головой? Этого просто не могло произойти!

Но вот они мы — стоим напротив телекамер. И я чувствую, как горячие и мягкие губы Никиты прижимаются к моим. Нет, не просто прижимаются! Они двигаются, очень настойчиво, прямо таки призывают меня разомкнуть собственные, ответить. Как это было когда-то… Так маняще и сладко. Так больно и горько. Но я ведь не полная дура.

Я прикрыла глаза, стараясь сосредоточить как можно больше силы и ненависти в собственном кулаке. В красках воображая, куда стоит ударить: в живот или сразу по лицу?

Но я не успела даже поднять руку. Вместо этого почувствовала, как кто-то схватил Никиту за шиворот футболки и с силой оторвал от меня.

Глаза резко распахнулись.

Черт возьми.

Чёрт!

Возьми!

Айван.

— Эй, эй… — начал было ухмыляться и поднимать ладони Никита, но не успел договорить. Айван с размаху врезал ему по челюсти, от чего Золотов упал. Как в киношном боевике. На балетный линолеум брызнула кровь.

— Руки от неё убрал.

По спине побежали мурашки. Голос Айвана был неузнаваем, а тон… я сглотнула. Тон не требовал возражений.

Но Никите было всё равно. Вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной губы, он, шатаясь, поднялся на сначала на колени, а потом на ноги. А затем улыбнулся своей кровавой улыбкой.

— А то что?

От этих слов Айван просто взбесился. Он с рыком вновь бросился на Никиту. На этот раз оттолкнув его двумя руками, от чего тот влетел в поднимающегося по лестнице оператора. Послышался дикий грохот и звук бьющегося стекла. Никита вместе с мужчиной покатились по лестнице вниз.

Я в ужасе бросилась

за ними, молясь, чтобы никто не свернул шею. Айван перепрыгнул через несколько ступеней и вмиг оказался возле Никиты. В гневе он схватил Золотова за воротник.

— Айван, прекрати! — взвизгнула я, боясь, что случится что-то непоправимое.

Но любимый меня не слышал, словно нас разделяла невидимая стена.

Его пальцы угрожающе скользнули от ткани к коже, к самому горлу.

— Что еще скажешь? — угрожающе произнёс он Никите в лицо.

Вместо ответа Золотов отыскал взглядом меня, его взгляд сочился таким триумфом, словно не его сейчас размазывали по полу, как кошачий паштет. Никто из нас троих не замечал воцарившегося вокруг хаоса.

— На меня смотри, — прорычал Айван, вновь переключая внимание противника.

— Айван, пожалуйста, — жалобно пропищала я.

Сердце бешено колотилось. Что-то во всём этом было чертовски неправильно. И не сам факт того, что мой нынешний бойфренд прижимал к полу бывшего. А что-то другое. Что-то еще…

Никита вновь стрельнул в меня взглядом. И тут я поняла.

Осознание напоминало эффект от разорвавшейся бомбы.

Золотов не сопротивлялся. Он позволял Айвану вот так просто избивать себя.

Он всё подстроил.

Но хуже всего были слова, слетевшие с его губ.

— Раньше она была не против, — самодовольно усмехнулся Никита.

Айван уже было вновь поднял кулак, но резко остановился.

Я почти физически ощущала как смысл произнесенных слов волнами докатывается до его сознания. Так и не выпуская футболку Никиты, Айван медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным, как полотно. Брови нахмурились, образуя складку.

— Раньше?

Вопрос я скорее прочитала по губам, нежели услышала.

— Это не то, о чём ты подумал! — медленно ответила я, стараясь одновременно защититься и не расплакаться.

— То есть ты никогда раньше с ним не целовалась? Не встречалась? — он вбивал каждое слово, словно гвоздь. — Не имела близости?

— Я…

— Скажи: да или нет! — прорычал Айван.

Даже в дни наших худших ссор и ожесточённых споров он никогда не смотрел и не говорил со мной таким образом. Он злился, был снисходителен, порой даже высокомерен, но никогда в этом не было ненависти. До этой минуты. И это безумно напугало меня. Настолько, что я не смогла вымолвить ни слова.

— Я… это… — продолжила мямлить я, но это было уже не важно.

По глазам Айвана я поняла: он сделал выводы. Всё произошло в считанные секунды.

В изумлённом молчании, он отпустил Никиту, растерянно глядя на свои руки. Словно не мог поверить, что те только что ожесточённо сжимали и били соперника. Айван медленно выпрямился, стремительно возвращая себе самообладание. На меня он больше не смотрел.

— Айван, позволь мне… — взмолилась я.

Но он заткнул меня одним только взглядом.