Равен
Шрифт:
— Какого это, благоустроить приюты двух тысяч сирот?
— Планируете ли вы и дальше сотрудничать со Сколково?
— Вы являетесь самым молодым открытым меценатом в стране…
Вопросы
— Господа, — голос Берил разнёсся по толпе. — Если вопросы касаемо сегодняшней выставки закончились, то прошу вас приберечь остальные до пресс-конференции на саммите БРИКС.
Она обернулась на Феликса и одними губами произнесла: “Спасибо”.
— Прошу меня извинить.
Парень опустил руку себе на грудь и вежливо откланялся. Охранникам пришлось напрячься, чтобы создать коридор для отступления.
— Боюсь, на сегодня у мистера Парреса всё. Если у вас еще остались вопросы, я с радостью на них отвечу, — продолжала сдерживать репортёров Берил.
Заметив меня, Феликс замер. Толпа, вопросы, шум — всё отошло на второй план. Я видела лишь как его грудь поднимается и опускается. Моё собственное дыхание
В несколько быстрых шагов, я преодолела разделяющее нас расстояние и впилась в губы парня поцелуем. Мыслей в голове не осталось, только чувства. Восхищение, волнение, желание.
Целую секунду Феликс стоял, ошеломлённый, но быстро оттаял и прижал меня к себе. Расстояние между нашими телами стёрлось, словно его никогда не существовало. А губы Феликса оказались куда мягче и настойчивее, чем я могла вообразить. По позвоночнику будто пробежала молния. Словно почувствовав это, парень провёл по нему пальцами. С моих губ сорвался вздох. В ответ я коснулась кончиками ногтей его шеи. Тело, обнимающее меня напряглось. А затем Феликс полностью завладел нашим поцелуем, мне оставалось лишь подчиниться.
Внезапно, я осознала, что хочу делать это вновь, вновь и вновь. Феликс был прав: Варфоломеевская ночь была много столетий назад. А сегодня нам следовало самим выбирать своё будущее. И я свой выбор только что сделала.