Равен
Шрифт:
Неуклюже сбросив туфли, я пробралась по палубе в носовую часть, игнорируя обжигающий холод. Я повернулась к кабине спиной и взглянула на звезды. Вблизи берега они казались совсем не такими яркими, но всё равно восхищали. Может, какая-нибудь сейчас упадёт? Тогда бы я могла загадать желание.
Сзади послышался шорох. Мне из принципа не хотелось поворачивать головы. Но ему и не нужно было разрешение.
Айван набросил мне на плечи какой-то плед и обнял. Совсем невесомо, словно давая возможность в любой момент отстраниться, если я того пожелаю. С тяжелым
— Прости меня, — голос любимого звучал отстранённо и низко — ты права. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Всё в порядке.
Слова сорвались в пустоту. Но через мгновение, я подняла взгляд на Айвана.
— Ты просто ребёнок, который ищет любви своей мамы.
— Просто ребёнок… — эхом повторил Айван. — Ты правда веришь, что всё можно исправить?
Я всерьёз задумалась.
— Знаешь, я люблю один фильм, он как раз о любви. В какой-то момент главная героиня сдаётся, потому что боится проиграть, хотя и может выиграть. А другой герой решил сыграть, даже когда заведомо знал, что проиграет.
— И чем всё закончилось?
Я улыбнулась.
— Они оба выиграли, хоть и прошли не одно испытание.
Айван скептически прищурился.
— Такое бывает только в кино.
— Но мне нравится в это верить. В то, что всё так или иначе закончится хорошо. Даже если шансы ничтожно малы. Ты ведь не можешь заглянуть в будущее и знать наверняка.
— Значит, ты оптимистка?
— Я не знаю, как бы преодолевала все трудности, если бы верила только в плохое. Иногда кажется, что лишь надежда придаёт мне сил. И вера в счастливый финал.
Айван всерьёз задумался над моими словами. Прошла минута, прежде чем я заговорила вновь.
— Ты прав. В том, что некоторые вещи исправить невозможно. Но если не пытаться, то ничего и не изменится.
— И сколько попыток стоит предпринять?
Я внимательно посмотрела ему в глаза.
— Зависит от того, насколько сильно тебе этого хочется.
Рука сама потянулась к его лицу, нежно погладила по щеке. Айван прикрыл глаза, ловя каждое моё прикосновение.
— Я верю, что тебе очень больно, — продолжила я. — И не говорю, что исправить всё легко. Но, будь я на твоём месте, я бы не выходила из игры.
Парень тяжело вздохнул и посмотрел на звёзды, где-то внизу играла музыка. Затем Айван притянул меня к своей груди и поцеловал в макушку.
— Ты права.
Я тоже как ребёнок ищу любви, — призналась я, тоже глядя на звёзды — Но в других. Раз не могу больше получать её от мамы.
Любимый ласково заправил прядь волос мне за ухо.
— В папе, в друзьях, — продолжила я — в том, что люблю и чем занимаюсь. В том, что делает меня к ней ближе. В тебе.
Айван смотрел на меня так, будто не верил, что я открыла перед ним своё сердце. Но мне было легко это сделать. И я хотела этого.
— С тобой я чувствую себя очень счастливой. Забываю о том, что где-то внутри есть пустота. Думала, её никому не под силу заполнить, то ты каким-то образом это делаешь.
— Потому что люблю.
Слова
— Люблю тебя, — повторил он, уже твёрже.
— Я тоже тебя люблю.
Медленно, не отводя от меня взгляда, Айван забрал у меня из рук пустой бокал и опустил его на палубу. Затем выпрямился во весь свой могучий рост и, подхватив меня на руки, впился в губы жарким поцелуем. Одна ладонь легла под бёдра, пальцы второй стиснули талию. Сама я обхватила Айвана за шею.
Каким-то чудом, он умудрился пробраться по борту, не выронив меня и не прервав поцелуя. Ловко открыв дверь кабины, он понёс меня внутрь и дальше — на нижнюю палубу. С каждым шагом звуки музыки увеличивались.
— Люблю эту песню, — хихикнула я, на мгновение прервав поцелуй.
Айван смотрел на меня, будто опьянённый. На губах играла весёлая полуулыбка, а глаза ярко блестели. Он наклонился ниже, чтобы поцеловать меня в шею. Одно прикосновение, и я не смогла сдержать вздох. Тело напряглось, как от разряда. Заметив моё возбуждение, Айван поцеловал еще раз и еще.
За всеми поцелуями, я не заметила, как мы добрались до кухонного коридора. Плед остался валяться где-то на полпути.
— Осторожно, здесь узко, — предупредил парень, опуская меня на пол. Но мне было всё равно. Обхватив его лицо ладонями, я вновь поцеловала его и одновременно потянула за собой. Айван не сопротивлялся. Неловко шагая, мы добрались до спальни. Но не рухнули на кровать, нет.
Прервав поцелуй, Айван повернул меня к себе спиной. Он медленно провёл пальцами по позвоночнику, снизу вверх, оставляя путь из мурашек.
— Я уже говорил, что это платье сводит с ума?
Хрипотца в его голосе вызвала во мне новую волну жара. Он поцеловал меня в плечо, затем в шею. Пальцы осторожно легли на застёжку.
— Давай же, — нетерпеливо выдохнула я.
И Айван подчинился. Потянул ткань вниз, пока та шелковым водопадом не рухнула на пол. Горячие руки коснулись голой кожи и начали исследовать. Сжимая, поглаживая, надавливая. Но мне было мало.
Повернувшись к Айвану лицом, я поцеловала его, как умалишенная. Он вновь приподнял меня в воздух, но лишь для того, чтобы бережно опустить на постель. От ощущения его веса надо мной, мне захотелось умолять о большем. Но Айван и не думал торопиться. Он медленно, очень медленно начал рисовать на мне дорожки из поцелуев. В глазах потемнело от удовольствия.
— Моя очередь, — нетерпеливо выпалила я, перекатывая его на спину и усаживаясь сверху.
Глаза Айвана изумлённо расширились. Я слегка поёрзала, занимая более удобную позу. Парень с шипением втянул воздух. Мои пальцы ловко начали расстёгивать пуговицу за пуговицей на его рубашке. Когда работа была выполнена, я легко коснулась обнаженной груди ногтями и, слегка царапая, провела вниз. Взгляд Айвана потемнел, зрачки расширились.
Он резко сел, накрывая мои губы поцелуем и впопыхах избавляясь от рубашки. Когда с той было покончено, я игриво оттолкнула его, так, что парень вновь упал на подушки.