Расправить крылья
Шрифт:
— Упрямая!
— Ты меня такой и любишь! — парировала я.
— Сложно отрицать, — усмехнулся он, и его осветила вспышка. Резво, пока кое-кто не передумал, полезла на спину любимого и свесила ноги, удобно устроившись на его шее. Берт оттолкнулся от земли, и мы взмыли в воздух. Какое нереальное ощущение! Я снова раскинула руки, стремясь обнять весь мир. Как же хорошо! И как жаль, что ненадолго, еще несколько часов, и это уже никогда не повторится. Зато Берт-человек навсегда останется со мной… Я постаралась запечатлеть ощущения от полета на драконе как можно ярче, чтобы потом было, о чем вспомнить.
Мы кружили над Заброшенными землями не менее четырех
Меня неожиданно перестали приводить в восторг и Драконьи горы, к которым мы приближались бессчетное количество раз, и обзор приграничных земель Таррина, и даже пригревающее солнце.
Наклонилась и обхватила шею Берта, прижавшись к прохладной чешуе. Дракон сразу все понял и тут же начал снижаться. Еще минута — и мы оказались на земле — немного покачивающаяся я и встревоженный Берт.
— Что случилось? — спросил он, заключая меня в объятья.
Я опустила глаза и вздохнула:
— Устала. Хочу есть и пить. И полежать…
— Лучше бы ты не говорила последнее…
Я покраснела, а он со смехом чмокнул меня в нос и отобрал сумку. Разложив плед прямо на рассохшейся земле, он вытащил припасы Лексы и помахал ими.
— Иди, несчастная, буду тебя кормить.
У меня загорелись глаза:
— Обещаешь?
— Если ты хочешь…
Я никогда не отказывалась от еды. Голодная Альяна — злая Альяна! Но сейчас, едва Берт протянул мне кусочек сыра и коснулся пальцами моих губ, поняла, что хочу совсем не есть. Видимо, дракона посетили те же мысли, потому что едва наши взгляды встретились, еда полетела прочь. Как и одежда. Повезло, что моя не имела пуговиц, а вот у Берта ситуация была печальнее, но кого это волновало? Нежные губы тут же накрыли мои, мгновение — и я оказалась сидящей верхом на драконе. Принял удар на себя, предпочитая упираться спиной в бугристую землю, пусть даже через тонкий плед? Богиня, никто и никогда обо мне так не заботился. А я никого так не любила…
Мы слишком соскучились друг по другу за последнюю неделю, чтобы сдерживаться. Даже мимолетное прикосновение обжигало, заставляя гореть все тело и тянуться за поцелуем в попытке утолить жажду.
Берт дотронулся до моей груди, заставив выгнуться и громко застонать, приподнял бедра и задал ритм.
Кажется, мы сошли с ума, занимаясь любовью в самом сердце Заброшенных земель, но никого из нас это не волновало. Перед глазами все расплывалось, а из горла вырывался хрип. Нам хватило нескольких минут, чтобы застонать в унисон и даже закричать — и Заброшенные земли подхватили наши голоса, эхом прокатившиеся по высохшей пустыне.
Я упала на грудь Берта, и он нежно обнял ладонями мое лицо, осыпая легкими поцелуями. Мы долго лежали, восстанавливая дыхание и приходя в себя.
— Люблю тебя, Аль, ты невероятная, — прошептал он, и я довольно улыбнулась. Век бы это слушала…
Однако желудок решил иначе, и я смутилась. Берт со смехом приподнял меня и посадил рядом. Мы быстро уничтожили съестное, заботливо упакованное Лексой, и я почему-то ни капли не стеснялась своей наготы. Так хорошо было…
Сытые и довольные, мы снова растянулись на пледе, и я положила голову Берту на плечо. Он поглаживал мою спину и молчал. А я все же решилась спросить.
— Мы столько времени тут, а я ведь толком ничего не знаю о твоей инициации, — вздохнула я. — Почему ты, едва мы прибыли сюда, превратился
Берт прикрыл глаза.
— Ты же знаешь, в течение двенадцати часов любой из нас превращается попеременно в дракона и человека. К сожалению, контролировать это нельзя, и оборот становится вынужденным. Я могу и сам выбрать ипостась, но она легко меняется вопреки моей воле. Нельзя находиться в одном облике очень долго, обычно ипостаси сменяются через равные промежутки времени, но не всегда. А в моем случае вообще не понятно, как это происходит. Облик человека дракон принимает в Заброшенных землях впервые, а я существую в нем уже давно. Пока я летел на Таррин, это даже нельзя было считать полноценной инициацией, поэтому, едва попал сюда, потребовался оборот. Источник, безусловно, благоволит именно драконьей сущности, видимо, мое своеволие его не устроило.
Я удивленно подняла голову:
— Вашу инициацию контролирует Источник? Прости, я прожила в Драконьей империи долго, но была слишком маленькой, чтобы спрашивать о подробностях.
Берт кивнул.
— С его помощью была создана магическая стена, защитившая драконов, когда их начали уничтожать в войне, развязанной Кристианом. Она закрыла не только от проникновения извне, но и не позволяла драконам покидать Империю. По сути, это было сделано ради нашего блага… Но Источник разумен, хотя и безмолвен. Он позволил мне улететь на Таррин когда Торинор не принял меня в клан. Хотя, толком не знаю, с чем это было связано, возможно, все-таки с тем, что я полукровка. Но магическая стена для меня не помеха, а вот слово Главы Клана — увы…
Он крепче обнял меня, будто извиняясь за свое недельное отсутствие. Но злиться я и не собиралась. А ругать могла только себя…
— Как выглядит Источник, если не секрет? Ни разу не была там, родители посещали его однажды, но подробностей не рассказывали. Источник вернул им магию, хотя и не полностью.
— Идеально круглой формы горное озеро, затянутое густой дымкой, похожей на туман. Но это чистая магия; откликнувшись, дымка превращается в огромный столб света и исполняет желания, — продолжил Берт. — Я знаю про твоих родителей, они сильно пострадали в Заброшенных землях. Источник редко отказывает, однако и такое случается. Он ведь еще и браки между драконами благословляет. Когда Торинор собрался скрепить союз моей матери с одним из своих приближенных, Источник не дал свое согласие.
Я резко подняла голову:
— Против ее воли?! Ты же сказал…
— …что пара у драконов всегда единственная, — кивнул Берт. — И это правда. Но Торинор считал иначе и не брал во внимание, что пара может быть и человеком. Как ты у меня, — и коснулся губами моего виска.
— Тогда почему Эриннель не выбрала ипостась человека? Если ее пара — маг из Таррина, как я понимаю…
Берт напрягся.
— Она сказала, что у нее не было выбора.
Вздрогнула — терпеть не могу эту фразу!
— И она спасла моего отца, — выдавил дракон.
— Как?! — я подскочила. — И твоего тоже?!
Он кивнул:
— Сам удивился. У моей матери была очень насыщенная инициация. Драконья магия позволяет творить чудеса сразу после выбора ипостаси и может спасти человека при смерти. Но мама не любит об этом вспоминать, да и вообще, мне кажется, сильно жалеет о том, что сделала, но и о том, что осталась в
Империи. Торинор — не самый лучший родственник.
Понимаю… Когда родной дядя выгоняет племянника лишь потому, что он полукровка, сложно испытывать к нему какие-либо чувства. Сильнее прижалась к Берту, но не смогла не задать следующий вопрос: