Расколотые сны
Шрифт:
– Доктор Паттерсон! Счастлив знакомством с такой знаменитостью!
– Ну что вы, это я должен быть польщен встречей с вами. Позвольте представить, это мисс Виктория Энистон и ее дочь Катрина.
– Здравствуйте, мисс Энистон. Катрина, как поживаешь?
– Я привез их с собой, чтобы познакомить с Эшли.
– Превосходно. Сейчас у нее сеанс с доктором Келлером, но скоро они освободятся.
– Как дела у Эшли? – осведомился Стивен. Отто немного замялся:
– Доктор Паттерсон, нельзя ли
– Разумеется. Виктория, может, пока погуляете с Катриной в саду? Подождите меня там, мы с Эшли скоро придем.
– Хорошо, дорогой, – улыбнулась Виктория. – Очень рада встрече с вами, доктор Луисон.
– Благодарю, мисс Энистон. Доктор Паттерсон проводил взглядом своих спутниц и повернулся к доктору Луисону.
– Возникли проблемы, доктор?
– Постараюсь быть с вами откровенным, мистер Паттерсон. Мы продвигаемся не так быстро, как хотелось бы. Эшли утверждает, что помощь ей необходима, и в то же время она замкнута и упрямо отказывается работать с нами. Более того, она всеми силами противится лечению.
– Но почему? – удивился доктор Паттерсон.
– Знаете, это не так уж редко бывает. На какой-то стадии пациенты, страдающие расщеплением сознания, боятся встречи со своими чужеродными “я”. Это их пугает. Сама мысль о том, что в их мозгу и теле могут жить чужаки, которые к тому же имеют над ними власть… Понимаете, какая трагедия?
– Естественно, – кивнул Стивен.
– Кроме того, нас смущает еще одна проблема. Обычно подобные заболевания имеют корни в самом раннем детстве и связаны с какими-то сексуальными или физическими надругательствами. В случае Эшли нам ничего об этом не известно, так что мы не имеем ни малейшего представления о том, что явилось основной причиной травмы.
Доктор Паттерсон тяжело вздохнул.
– К сожалению, знаю я, – с трудом выговорил он. – Во всем случившемся моя вина.
Отто Луисон молча, пристально смотрел на собеседника.
– Это произошло, когда Эшли было шесть лет. Мне пришлось ехать в Англию. Моя жена не смогла меня сопровождать, но Эшли я взял с собой. В Лондоне у жены был престарелый родственник по имени Джон. В то время я не знал, что он…, скажем, не вполне здоров. Как-то мне пришлось читать лекцию в одной из больниц, и Джон предложил посидеть с Эшли.
Когда я вернулся, его не было, а Эшли рыдала и билась в истерике. Пришлось почти полночи успокаивать ее. Но после этого она никого к себе не подпускала. Превратилась в настоящую дикарку. А неделей позже Джон был арестован за развратные действия в отношении несовершеннолетних.
Доктор Паттерсон печально покачал головой.
– Представьте, как я был потрясен, узнав обо всем! Никогда не прошу себе этого, никогда. Больше я в жизни не оставлял Эшли наедине с чужим человеком, но было уже
Мужчины долго молчали. Наконец Отто встал и положил руку на плечо доктора Паттерсона.
– Мне ужасно жаль, что так вышло. Но мы по крайней мере наконец получили нужный ответ. Теперь доктору Келлеру есть над чем поработать.
– Понимаете, это слишком болезненная тема, чтобы обсуждать ее с посторонними. Поэтому я молчал до сих пор.
– Понимаю, – кивнул Луисон и, посмотрев на часы, добавил:
– Эшли еще занята. Почему бы вам не погулять по саду вместе с мисс Энистон, а я передам Эшли, что вы приехали.
– Спасибо, я так и сделаю, – кивнул доктор Паттерсон. Отто Луисон едва дождался, пока за ним закроется дверь. Ему не терпелось поскорее сообщить доктору Келлеру новости.
Виктория и Катрина чинно гуляли по дорожкам между клумбами.
– Ты видел Эшли? – спросила Виктория.
– Скоро придет, – сообщил Паттерсон, осматриваясь. – Чудесное местечко, верно, дорогая?
Виктория хотела что-то ответить, но подбежавшая девочка попросила:
– Хочу в небо!
– Так и быть, озорница, – усмехнулся Стивен и подняв ее, подбросил в воздух.
– Выше!
– Тогда держись! Не струсишь?
Она снова взлетела вверх, восторженно требуя:
– Еще!
Паттерсон стоял спиной к зданию и не увидел, как в сад вышли доктор Келлер с Эшли.
– Еще! – визжала Катрина.
Эшли неожиданно застыла, окаменев, не в силах сделать ни шагу. При виде отца, игравшего с ребенком, время словно раскололось. Все происходило, как в замедленной съемке.
Малышка с косичками машет руками и громко кричит:
– Выше, папа!
– Тогда держись! Не струсишь?
Но девочку неожиданно швыряют на постель…
Чей– то знакомый голос повторяет:
– Вот увидишь, тебе это понравится.
Темная фигура мужчины, который бесцеремонно ложится рядом.
Малышка захлебывается плачем:
– Перестань! Нет! Пожалуйста, не надо. Незнакомец держится в тени. Он прижимает ее к постели и начинает гладить…
– Разве тебе не хорошо?
И тут тень мгновенно исчезла, словно чья-то большая рука сдернула покрывало, и Эшли увидела лицо. Лицо своего отца.
Из глотки Эшли вырвался нечеловеческий вопль. Вопль раненого зверя. Она кричала и кричала и не могла остановиться. Лицо было искажено мучительно-уродливой гримасой. В этот момент она не походила ни на себя, ни на своих “заместителей”.
Доктор Паттерсон, Виктория и Катрина удивленно обернулись.
– Прошу прощения, – поспешно вмешался доктор Келлер. – Сегодня, по-видимому, неудачный день. Не могли бы вы прийти в другое время?