Расколотые сны
Шрифт:
Дорогая Эшли!
Надеюсь, дела идут хорошо и скоро вы окажетесь дома. У нас ничего нового. Я много и с удовольствием работаю. Клиентов немало, у каждого свои беды, и приятно знать, что можешь чем-то помочь людям. Джеффри растет не по дням, а по часам. Ему уже два года. Если все и дальше пойдет такими темпами, еще немного – и он объявит, что женится. Мы по-прежнему думаем о вас и желаем счастья. Сандра посылает самый горячий привет и надеется, что мы когда-нибудь обязательно
Дэвид.
Эшли долго сидела, рассматривая снимок. “Какой милый малыш! Счастлив и весел, и дай Бог, чтобы так было и впредь”.
Она пошла обедать, а когда вернулась, обрывки фотографии были разбросаны по всей комнате.
Июнь, 15, 1.30 дня.
Пациент: Эшли Паттерсон. Сеанс терапии с применением амитала натрия. Чужеродное “я”: Алетт Питере.
– Расскажите мне о Риме, Алетт.
– Я не видела города прекраснее. Там столько музеев! Я побывала во всех. Проводила там целые дни. Картины…, скульптуры…, жаль, что вы этого не видели.
«Что может какой-то докторишка знать о музеях!»
– Вы хотели быть художницей?
– Да.
«Идиотский вопрос. Кем мне еще быть? Уличной девкой?!»
– Вы учились рисовать?
– Никогда.
«Тебе еще не надоело привязываться ко мне?»
– Почему? Из-за того, что матери не нравились ваши картины?
– О нет! Просто посчитала, что у меня не слишком выдающиеся способности.
«Тони, убери его, я больше не могу!»
– Вы переживали какие-то психологические травмы в этот период? Возможно, с вами случилось нечто страшное. То, чего вы не хотите вспоминать!
– Нет. Я была очень счастлива в Риме. “Тони!"
Август, 15, 9 часов утра.
Пациентка: Эшли Паттерсон. Сеанс гипнотерапии с чужеродным “я” Тони Прескотт.
– Хотите, поговорим о Лондоне, Тони?
– Почему не поговорить? Я так прекрасно проводила там время. Лондон намного цивилизованнее многих здешних городов. Там очень хорошо.
– У вас были какие-то проблемы во время пребывания в Лондоне?
– Проблемы? Откуда вы взяли? Я же сказала, это были лучшие дни моей жизни.
– И ничего плохого с вами не случилось?
– Разумеется, нет.
«Поломай– ка себе голову, олух! Чего захотел! Так ему и открой душу! Обойдешься!»
Каждый сеанс терапии приносил с собой мириады воспоминаний, ностальгических и тяжелых, светлых и мрачных. По ночам ей часто снилось, что она сидит за своим компьютером в “Глоубл Компьютер Грэфикс”. На экране монитора один за другим возникали причудливые, фантастически красивые рисунки. И Шейн. Шейн Миллер, как всегда, стоит рядом и восторженно смотрит на работу Эшли.
– Здорово! Ну и молодец же ты! Как мы до сих пор обходились без тебя, не понимаю!
Но она, не успев ответить, вновь оказывается
– Мне не хотелось бы…, тяжело…, но компания решила уволить тебя…, оберегать наше доброе имя…, надеюсь, ты понимаешь…, ничего личного…
По утрам, когда Эшли просыпалась, подушка была мокра от слез.
Алетт становилась все более грустной и отрешенной. Она тосковала по Риму и Ричарду Мелтону. Какая злая судьба отняла у нее Ричарда!
«Мы могли быть счастливы вместе, но теперь поздно. Слишком поздно. Другого такого мне не найти…»
Тони в противоположность Алетт была доведена до крайности. Она тоже не желала вспоминать тот кошмар, в который когда-то превратилась ее жизнь. Подумать только, она делала все, чтобы уберечь Алетт и Эшли. Но разве кому-то есть до этого дело? Ничего подобного! Всем наплевать! Мало того, ее заперли в психушку, как преступницу какую-то! Словно она рехнулась! Да еще неизвестно, кто умнее! Но ей недолго тут куковать! Недолго! Она еще покажет им.
Листки календаря осыпались, как клены осенью. Прошел еще год. Так же безрезультатно. Доктор Келлер чувствовал, что зашел в тупик.
– Я читал ваш последний отчет, – сообщил как-то Луисон. – Считаете, это коллективный провал в памяти или чистое притворство?
– Притворство, разумеется. Похоже, они разгадали меня и пытаются обхитрить. Из них троих одна Эшли искренне хочет мне помочь. Но они не позволяют. Обычно гипноз или амитал натрия помогают вытянуть правду на свет Божий, только Тони слишком сильна. Сильна и опасна. Остальные в полном ее подчинении и ничего не могут сделать.
– Опасна, говорите?
– Еще бы! Представьте, сколько ненависти должно накопиться в душе, чтобы зарезать и кастрировать пятерых!
Остаток года прошел ничуть не лучше. С другими пациентами было куда проще, но именно Эшли, та самая, которая была так дорога Келлеру, не поддавалась излечению. Временами доктору казалось, что Тони нравится с ним играть. Она делала все, чтобы он потерпел неудачу. Но перелом настал. Внезапно и неожиданно. Все началось с письма доктора Паттерсона.
"Дорогая Эшли!
Я должен отправиться в Нью-Йорк по делам, но по дороге хотел бы заехать и повидаться с тобой. Позвони доктору Луисону, и если он не возражает, жди меня к двадцать пятому июня.
Твой любящий отец.
Три недели спустя доктор Паттерсон действительно появился в компании привлекательной темноволосой женщины и ее трехлетней дочери Катрины.
Визитеров провели в кабинет доктора Луисона. Тот вежливо поднялся.