Расколотые сны
Шрифт:
– Не возражаете, если я перезвоню?
– Конечно. Запишите номер.
– Я не заставлю вас ждать.
– Не сомневаюсь.
Харви повесил трубку, но тут же вскочил и нажал кнопку переговорного устройства:
– Передайте мистеру Кинкейду, что я хотел бы немедленно с ним поговорить.
Поскольку Джозеф Кинкейд весьма благоволил бухгалтеру, умевшему подладиться к старшему партнеру, то и аудиенция была дана немедленно.
– Что у вас, Харви?
– Мне
– Интересно, знает ли он, какое дорогое удовольствие содержать эти пентхаусы?
– Вероятно, нет. Так я передам ему, что мы не сможем…
– Наоборот. Отдайте ему деньги. Харви от изумления раскрыл рот.
– Но мы не…
Кинкейд предостерегающе поднял руку:
– Нужно помочь ему вырыть себе могилу, Харви. Едва он заплатит этот залог, считайте, мы заполучили его с потрохами и навсегда!
– Дэвид? Это Харви Юделл. У меня хорошие новости. Хотя, как сами знаете, вы слишком рано забираете деньги из пенсионного фонда, на сей раз мы готовы сделать исключение. Мистер Кинкейд разрешил дать вам все, что пожелаете.
– Мистер Краудер, это Дэвид Сингер.
– Я ждал вашего звонка, мистер Сингер.
– Залоговая сумма вам отправлена. Получите завтра.
– Превосходно. Правда, я уже говорил, что на этот пентхаус немало претендентов, но что-то подсказывает мне: вы просто идеальные жильцы для этого гнездышка. Желаю вам счастья и благополучия.
«Все, что для этого необходимо, – с десяток свершившихся по мановению волшебной палочки чудес, и тогда, возможно…»
Эшли Паттерсон предъявили обвинение в Высоком суде округа Санта-Клара на Норт-Фест-стрит, в городе Сан-Хосе, штат Калифорния.
С самого начала в этом деле возникли чисто бюрократические сложности, и поэтому переписка между представителями закона заняла несколько месяцев. Загвоздка состояла в том, что преступления совершались в двух странах и двух американских штатах, и поэтому было неясно, где именно следует судить убийцу по совокупности предъявленных обвинений. Поэтому в Сан-Франциско съехались Гай Фонтейн из Квебекского департамента полиции, шериф Даулинг от округа Санта-Клара, детектив Иген из Бедфорда, штат Пенсильвания, капитан Редфорд из полицейского управления Сан-Франциско и Роджер Toyленд, начальник управления полиции Сан-Хосе.
– Мы бы хотели судить Паттерсон в Квебеке, – начал Гай Фонтейн, – поскольку имеем неопровержимые доказательства ее вины. У нас она никоим образом не сорвется с крючка.
– Видите
– Все это верно, джентльмены, – возразил капитан Редфорд, – и вне всякого сомнения, мы все можем доказать ее виновность. Но три из пяти убийств произошли в Калифорнии, поэтому здесь позиция обвинения будет куда сильнее.
– Согласен, – кивнул шериф Даулинг. – И, кроме того, два случились в округе Санта-Клара, так что не взыщите, она наша.
Спор продолжался более двух часов, и в конце концов оппоненты все же согласились с мнением шерифа. Достаточно, если Паттерсон осудят за убийство Денниса Тиббла, Ричарда Мелтона и помощника шерифа Блей-ка. Остальные два могут и подождать, все равно преступницу ждет электрический стул.
В день предъявления обвинения Дэвид стоял рядом с Эшли.
– Собирается ли защита ходатайствовать о смягчении приговора? – спросил судья.
– Ваша честь, мы просим признать подсудимую невиновной на основании того, что она страдает психическим заболеванием.
– Ясно, – кивнула судья.
– Ваша честь, если это возможно, мы просим на время процесса освободить обвиняемую под залог. Прокурор немедленно вскочил:
– Ваша честь, мы категорически возражаем! Ответчица обвиняется в трех зверских убийствах, и ей грозит смертный приговор. При первой же возможности она покинет страну.
– Не правда! – запротестовал Дэвид. – Нет никаких оснований…
– Я читал дело, и заключение прокурора полностью исключает всякую возможность освобождения под залог. Просьба отклоняется. Дело будет вести судья Уильямс. Ответчица станет содержаться под стражей в тюрьме округа Санта-Клара до окончания процесса.
– Да, ваша честь, – вздохнул Дэвид и, повернувшись к Эшли, прошептал:
– Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Помните, вы невиновны.
В офисе Дэвида уже поджидала Сандра.
– Ты видел заголовки? Бульварные газеты уже окрестили Эшли “кровавой сукой”. По телевизору ничего другого не передают.
– Мы ведь знали, что придется нелегко, – пожал плечами Дэвид. – И это только первые шаги. За работу, дорогая, нельзя терять ни минуты.
До начала суда оставалось два месяца.
Сингеры развили лихорадочную деятельность. Оба трудились допоздна, изучая описания процессов над людьми, страдавшими расщеплением сознания. Таких случаев было немало. Несчастных судили за убийства, изнасилования, грабежи, наркотики, поджоги. Некоторых оправдали, остальные были осуждены. Но Дэвид твердо верил, что сумеет освободить Эшли.